Цитаты
284706
Светлый Император был отличной партией для принцессы демонов. Во-первых, сильный маг. А во-вторых, шикарный мужчина. И все-таки, от судьбы не уйдешь. Поэтому моя мамочка, сбегая от отца, попала четко в его руки.
Аннотация к книге "Проблемы демонов принцессу не волнуют"
Что делать, если пытаются выдать замуж против воли? Сбежать? Покориться? Нет! Лучше создам проблемы любимому родственнику, чтобы он забыл совсем о собственных планах. Да и от женихов следует избавиться так, чтобы у них пятки сверкали во время побега. К тому же, у меня есть еще и другие дела, с которыми необходимо разобраться: найти собственного убийцу и вернуть любимого демона.
– Давайте сначала вы меня, а потом я вас. – Смысл вкладывала совершенно невинный, но, судя по тому, как расширились глаза начальника, чего-то явно не доложила.
Меня зовут Мэган Донован, и я писательница. Почти! Творчество гонорары пока не приносит, а жить на что-то надо. Хорошо, что подруга помогла устроиться в ИС. Зарплата высокая, работа непыльная, только есть одно но: босс-оборотень со скверным характером. Может, лучше уволиться, пока не поздно? Как уже поздно? Совсем? Тогда берегись, эр Зверь – новая ассистентка выходит на тропу… тьфу ты! – встает на страже Вашего спокойствия!
"Счастье — это когда в жизни ничего не хочется изменить."
Расставшись с женихом, Соня в расстроенных чувствах соглашается на предложение подруги найти ей "молодого, богатого, красивого мужчину с серьезными намерениями". Кто же знал, что это не шутка? Только подруга забыла упомянуть, что жених находится в другом мире, собирается жениться как можно скорее и согласие невесты при совершении этого обряда не требуется!
Женщин от природы тянет к успешным самцам, потому что в них они видят большой потенциал позаботится и защитить. Себя, семью, детей.
![Вечная Ольга, Салах Алайна - Жених моей сестры [Новогоднее чудо]](https://topliba.com/covers/752042_100x150.jpg?t=1781494236 "Вечная Ольга, Салах Алайна - Жених моей сестры [Новогоднее чудо]")
Ему тридцать шесть, а мне двадцать. Он акула финансового мира, я учусь в университете и наивно верю в новогодние чудеса. А еще он будущий муж моей старшей сестры, с которым я случайно столкнулась в чулане родительского дома. Между ним и мной слишком много "против", но меня к нему непреодолимо тянет. Я дала себе слово держаться от счастья сестры как можно дальше, но у нее на этот счет свой план. Раз счастлива она, то ей необходимо непременно обустроить жизнь мне. С младшим братом своего жениха.
Парадокс: Препятствие не впереди, а позади нас. И то, что осталось в прошлом, мешает жить спокойно в настоящем и быть счастливым в будущем. Мы всё время сравниваем то, что было и то, что будет.
Никто не собирается спасать СССР или как-то по другому изменять историю… Самое главное это просто суметь выжить. А это совсем не просто, особенно, если ты сирота, тебе двенадцать лет и ты девочка.
-...От тебя, сын, будет зависеть, станет ли твоя женщина счастливой или будет всю жизнь по ночам слезы в подушку лить. Это ответственность, огромная ответственность. Отвечать за жизнь другого человека всегда тяжело, а отвечать за жизнь человека, который тебя любит, тяжелее вдвойне.
Для него она была самой обычной, ничем не выделяющейся из толпы серой мышкой. Нерешительная, застенчивая девушка с робким взглядом. Он думал, что без труда выиграет глупый спор, но проиграл. Проиграл по всем фронтам. У ничем непримечательной серой мышки оказалось слишком много секретов. Секретов, к которым он не был готов, от которых в жилах стынет кровь. Слишком поздно он понял, что ее взгляд – лишь отражение души, души, израненной осколками рухнувшего давным-давно неба. Что ему делать теперь?...
Люди вообще часто делают то, чего им, в сущности, делать не хочется: едят всякую дрянь, спят не с теми, кого любят, говорят то, что нужно, а не то, что думают, ходят на работу, к которой не лежит душа… Жизнь расставляет всё и всех по своим местам, желания не всегда совпадают с возможностями.
Для него она была самой обычной, ничем не выделяющейся из толпы серой мышкой. Нерешительная, застенчивая девушка с робким взглядом. Он думал, что без труда выиграет глупый спор, но проиграл. Проиграл по всем фронтам. У ничем непримечательной серой мышки оказалось слишком много секретов. Секретов, к которым он не был готов, от которых в жилах стынет кровь. Слишком поздно он понял, что ее взгляд – лишь отражение души, души, израненной осколками рухнувшего давным-давно неба. Что ему делать теперь?...
Интеллектуальная сила - это, конечно, замечательно, но все-таки мужик должен быть мужиком.
Для него она была самой обычной, ничем не выделяющейся из толпы серой мышкой. Нерешительная, застенчивая девушка с робким взглядом. Он думал, что без труда выиграет глупый спор, но проиграл. Проиграл по всем фронтам. У ничем непримечательной серой мышки оказалось слишком много секретов. Секретов, к которым он не был готов, от которых в жилах стынет кровь. Слишком поздно он понял, что ее взгляд – лишь отражение души, души, израненной осколками рухнувшего давным-давно неба. Что ему делать теперь?...
Оберегать того, кто не сопротивляется наверняка легче.
Ты жгучая, как крапива, но как иначе? У отчима на тебя с сестрой особые планы, после которых в живых не оставят, защитить некому, вот и приходится быть сильной. Для начала бежать прочь из дому, через Старый страшный лес да в чужие земли. В лесу страшные чудища, а за лесом... А что за лесом?
Бедные люди. Всю жизнь боятся смерти и умирают от страха перед жизнью. Ирония судьбы, что тут скажешь.
Однажды вечером Марину посетил странный гость. Он предложил выкупить жизнь любимого человека в обмен на свою. Какой выбор она сделает?
В системе нет ничего негодного и непроверенного, в системе нет брака… Да, брака нет, – смакуя, повторил Незнакомец. – Есть те, кто своим равнодушным зависанием провоцирует человечество на конкретные действия.
Однажды вечером Марину посетил странный гость. Он предложил выкупить жизнь любимого человека в обмен на свою. Какой выбор она сделает?
Случай это синоним бога.
Невероятной силы ветер сдувает с поверхности Земли все напоминание о существовавшей на ней когда-то цивилизации.
Чудом остается в живых семья, спрятавшаяся от непогоды в пещере, военные подводники, оказавшиеся в боевом походе, и космонавты, пережившие закат человечества на МКС.
Вася с удовольствием подумал о своих драгоценных шкафах, вспомнил, как вкусно пахнут корешки книг: немножко клеем, немножко коленкором, немножко бумагой и типографской краской, а в общем, смутной надеждой на то, что когда-нибудь люди перестанут наступать на одни и те же грабли и начнут ценить свою жизнь и жизнь соседей, даже если те и говорят на других языках и придерживаются других пристрастий и нравов.
Роман «Ave Maria» заключает цикл романов Вацлава Михальского о судьбах дочерей адмирала Российского Императорского флота Марии и Александры, начатый романом «Весна в Карфагене», за который писатель Указом Президента РФ от 5 июня 2003 года был удостоен Государственной премии России. Место действия цикла романов («Весна в Карфагене», «Одинокому везде пустыня», «Для радости нужны двое», «Храм Согласия», «Прощеное воскресенье», «Ave Maria») – Россия, СССР, Тунис, Франция, Чехия, Португалия. ...
"... как-то однажды она призадумалась над тем, что мужчины женятся, а девушки выходят замуж по обоюдной горячей любви и осознанной доброй воле довольно редко. Гораздо чаще в предсвадебном угаре они бывают обложены десятками совпавших обстоятельств, как загнанный волк красными флажками, и деваться им некуда, кроме как бежать в специально оставленный створ, где поджидает их подвыпившая компания с улюлюканьем и бодряческими криками "Горько"!"
На страницах романа Вацлава Михальского «Прощеное воскресенье» (ранее вышли – «Весна в Карфагене», «Одинокому везде пустыня», «Для радости нужны двое», «Храм Согласия») продолжается повествование о судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота, в которых соединились пути России и Туниса, русских, арабов, французов. В романе «Прощеное воскресенье» есть и новизна материала, и сильная интрига, и живые, яркие характеры, и описания неизвестных...
– Дело, дочка, не в нем. Главное, чтобы любила ты. Любовь – это как талант… дается не каждому.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Тот, кто умеет любить, – стоит доверия. А люди, не способные к этому высшему чувству, не способны и ко многому другому, на них нельзя положиться, потому что они пустые, они всегда могут дрогнуть в последний момент.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
"Книги, Маруся, надо читать в оригиналах, особенно хороших писателей, – помнится, говорила ей мама, – а при переводе хороший писатель теряет гораздо больше, чем плохой, потому что хороший писатель – это всегда полутона, то самое неуловимое «чуть-чуть», без чего нет настоящего искусства".
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
...ничто не выдает так происхождение, воспитание и образование человека, как язык, как его речь.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Так повелось в народе, что годы до 1917-го стали называть "старое время". В анкетах был вопрос: "Чем вы занимались до советской власти?" И никто не мог вообразить, что минет всего несколько десятилетий и придет антисоветская власть, и уже можно будет спросить: "А чем вы занимались при советской власти?" Для истории эти три четверти века даже и не мгновение, а что-то усеченное, меньшее, чем мгновение, а для миллионов людей в этом времени, как в волчьей яме, поместилась вся их жизнь целиком, от «а» до «я», сгорела заживо – единственная, неповторимая, безвозвратная.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Пока человек бежит в упряжке повседневных забот по добыванию удовольствий или куска хлеба, пока он едет на «ярмарку» и под горку катится «с ярмарки», жизнь представляется ему бессюжетным нагромождением событий, как бы даже и не вытекающих одно из другого, разрозненных и ни к чему не обязывающих. А когда человек оказывается на склоне лет, притормаживает в своем беге и понимает, что бежит он не в Жизнь, а из Жизни, то люди, способные отвлечься от всеобщего вялотекущего заблуждения, что центр мироздания проходит именно и несомненно только через их пуп, вдруг остро осознают, что «сюжетец-то был». Что все мельчайшие события внешней жизни и движения души притёрты до микрона, все подогнано самым удивительный образом – сама судьба и прожитая жизнь, собственно, и образует сюжет.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Мария Александровна давно уже поняла, что в мире полно дутых авторитетов, не только в литературе, но и в любой другой области… И делают эти авторитеты и водружают их людям на головы именно псевдознатоки и псевдоценители – протезные души, которые всегда агрессивны, всегда уверены в своей правоте, всегда находят общий язык между собой. Они стоят на раздаче того продукта, который принято называть "общественное мнение". Они этот продукт сортируют, очищают от того, что, на их взгляд, "не нужно", развешивают, фасуют, наклеивают ярлыки и уже в таком отредактированном виде навязывают публике как глас Божий.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Я знавал полиглотов, которые были весьма пустыми людьми. Сумма знаний не дает ни таланта, ни ума, ни интуиции. А это три кита, на которых стоит все подлинное и в науке, и в литературе, и в искусстве. Вы, наверное, скажете, что я упустил работоспособность? Конечно, без работоспособности ничего не получится, но она одна также ничего не определяет.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
А вот знаменитого Сирина она терпеть не могла. Он всегда казался ей искусственным, арифметически вымученным, бездыханным, как муляж из полированной пластмассы. О таких, как Сирин, она всегда думала, что вместо души у них что то вроде протеза. Внешне это что то почти настоящее и функции выполняет почти правильно, но нет в нем движения крови по капиллярам, нет теплоты и беспрерывного сгорания живого.
Особенно противно было ей сочинение Набокова про то, как взрослый мужчина растлевает малолетнюю. Сколько в этом сочинении психологических натяжек, как торчат на каждой странице уши автора, который наверняка не имел успеха у женщин, не любил и не понимал их! Все сиринское сочинение – некий слепок уныло натруженного и от этого воспаленного воображения. Этакие записки евнуха на больную тему. Ну и для денег, конечно, на потребу толпе, притом толпе американской.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Как она понимала, для Сирина не было различия между девочкой, девушкой, женщиной, матерью. У него было только одно общее понятие, что все это существа противоположного пола, существа, для него закрытые, хотя – теоретически – вожделенные .
Что касается успеха Сирина у снобов, которые навязали свое мнение о нем обществу, то что тут сказать? Мария Александровна давно уже поняла, что в мире полно дутых авторитетов, не только в литературе, но и в любой другой области… И делают эти авторитеты и водружают их людям на головы именно псевдознатоки и псевдоценители – протезные души, которые всегда агрессивны, всегда уверены в своей правоте, всегда находят общий язык между собой. Они стоят на раздаче того продукта, который принято называть "общественное мнение". Они этот продукт сортируют, очищают от того, что, на их взгляд, "не нужно", развешивают, фасуют, наклеивают ярлыки и уже в таком отредактированном виде навязывают публике как глас Божий. Все эти люди обязательно чем то ведают: кто каким нибудь суффиксом, кто префиксом, кто, например, фортепианной музыкой в части "Хорошо темперированного клавира" Иоганна Себастьяна Баха; кто ведает частью символизма, кто – сюрреализма. А некоторые, наиболее хваткие и продвинутые, – даже теми или другими частями того или другого мирового классика. Последние говорят о себе с достоинством лордов: "Я всю мою жизнь посвятил творчеству Шекспира!" В смысле – я его потреблял. Подобно тому как прихожане причащаются телом Христа, так и эти уверены, что стали умнее от чужого ума, стали выше ростом от того, что вскарабкались на гору бумаг, написанных великим человеком, и близко даже не помышлявшим, кому он доставляет корм своими писаниями, и как остервенело будут они от него кормиться.
Впервые в русской литературе на страницах романа-эпопеи Вацлава Михальского «Весна в Карфагене» встретились Москва и Карфаген – Россия и Тунис, русские, арабы, французы. Они соединились в судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота. То, что происходит с матерью главных героинь, графиней, ставшей в новой жизни уборщицей, не менее трагично по своей силе и контрастности, чем судьба ее дочерей. В романе «Весна в Карфагене» есть и новизна...
Многое подлинное в этом мире держится на четырех краеугольных камнях: желании, энергии, вкусе, удаче.
На страницах романа Вацлава Михальского «Для радости нужны двое» (ранее вышли – «Весна в Карфагене» и «Одинокому везде пустыня») продолжается повествование о судьбах главных героинь романа – Марии и Александры, дочерей адмирала Российского Императорского флота, в которых соединились пути России и Туниса, русских, арабов, французов. В романе «Для радости нужны двое» есть и новизна материала, и сильная интрига, и живые, яркие характеры, и описания неизвестных широкой публике исторических событий...