Цитаты
284706
Да, я помню, как этот парень умеет ненавидеть – так, что стынет кровь. Но теперь знаю, как он умеет любить. Знаю, как это – засыпать на его груди, слыша свое имя и ощущая дыхание в волосах. Чувствуя себя в безопасности.
Я ненавидел ее с такой же силой, как и любил, пока однажды не потерял.
Мне нравится, как она говорит, как двигается и как смеется. Как поднимает голову и смотрит на меня, убирает за ухо пряди чуть вьющихся волос и слегка краснеет, когда я прошу ее рассказать о себе. Мне все равно что, лишь бы только поверить, что эта девушка существует.
Лишь бы поверить, что прошлые ошибки еще можно исправить.
В тексте есть: сильные эмоции, плохой парень и хорошая девушка, от ненависти до любви
Стань счастливой – это все, чего я хочу. Ты одна для меня была и будешь.
Я ненавидел ее с такой же силой, как и любил, пока однажды не потерял.
Мне нравится, как она говорит, как двигается и как смеется. Как поднимает голову и смотрит на меня, убирает за ухо пряди чуть вьющихся волос и слегка краснеет, когда я прошу ее рассказать о себе. Мне все равно что, лишь бы только поверить, что эта девушка существует.
Лишь бы поверить, что прошлые ошибки еще можно исправить.
В тексте есть: сильные эмоции, плохой парень и хорошая девушка, от ненависти до любви
У меня сносит голову, стучит сердце и сохнет горло каждый раз, когда я тебя касаюсь. А когда думаю о большем… о том, что однажды ты станешь моей, я забываю о мире, в котором живу, и все, чего хочу – это услышать, что нужен тебе. Уезжать от тебя так же трудно, как засыпать одному, ждать новой встречи и понимать – у тебя есть жизнь помимо меня. Нет, принцесса, я не ошибаюсь, а знаю точно: ты – главный человек в моей личной Вселенной.
Я ненавидел ее с такой же силой, как и любил, пока однажды не потерял.
Мне нравится, как она говорит, как двигается и как смеется. Как поднимает голову и смотрит на меня, убирает за ухо пряди чуть вьющихся волос и слегка краснеет, когда я прошу ее рассказать о себе. Мне все равно что, лишь бы только поверить, что эта девушка существует.
Лишь бы поверить, что прошлые ошибки еще можно исправить.
В тексте есть: сильные эмоции, плохой парень и хорошая девушка, от ненависти до любви
Есть что-то еще – в нем самом, в нас, что притягивает меня к нему с нашей первой встречи. Так сильно, что, кажется, исчезни он вдруг, и вместе с ним исчезну я сама.
Я ненавидел ее с такой же силой, как и любил, пока однажды не потерял.
Мне нравится, как она говорит, как двигается и как смеется. Как поднимает голову и смотрит на меня, убирает за ухо пряди чуть вьющихся волос и слегка краснеет, когда я прошу ее рассказать о себе. Мне все равно что, лишь бы только поверить, что эта девушка существует.
Лишь бы поверить, что прошлые ошибки еще можно исправить.
В тексте есть: сильные эмоции, плохой парень и хорошая девушка, от ненависти до любви
Иногда мне кажется, что стареют только люди, а птицы прилетают оттуда, где времени не существует.
Я ненавидел ее с такой же силой, как и любил, пока однажды не потерял.
Мне нравится, как она говорит, как двигается и как смеется. Как поднимает голову и смотрит на меня, убирает за ухо пряди чуть вьющихся волос и слегка краснеет, когда я прошу ее рассказать о себе. Мне все равно что, лишь бы только поверить, что эта девушка существует.
Лишь бы поверить, что прошлые ошибки еще можно исправить.
В тексте есть: сильные эмоции, плохой парень и хорошая девушка, от ненависти до любви
Единственный способ избавиться от эмоций и чувств - прожить их.
Трейси Кроссли, психотерапевт и эксперт по отношениям, дает практические инструменты, как разобраться со своим стилем привязанности и решить проблемы с самооценкой, самовосприятием и собственной ответственностью.
Книга рекомендуется всем, кто стремится преодолеть последствия негативного детского опыта и не дать им разрушить нынешние отношения с окружающими и с собой.
Недостатки окружающих могут указывать на проблему в вас.
Трейси Кроссли, психотерапевт и эксперт по отношениям, дает практические инструменты, как разобраться со своим стилем привязанности и решить проблемы с самооценкой, самовосприятием и собственной ответственностью.
Книга рекомендуется всем, кто стремится преодолеть последствия негативного детского опыта и не дать им разрушить нынешние отношения с окружающими и с собой.
Стресс - это не то, что с вами происходит, это то, что вы думаете и чувствуете по этому поводу.
Как сохранить самообладание среди хаоса и обрести покой? Краткое руководство доктора медицины и философии Клэр Майклс Уилер предлагает доступные решения для борьбы с хроническим стрессом, которые станут достойными инвестициями в вашу будущую счастливую, благополучную и насыщенную жизнь.
Применяя на практике десять простых, но действенных стратегий, вы научитесь прислушиваться к телу и выражать себя, превращать еду в лекарство и расти над собой.
Мы дети, пока живы наши родители....
Надо же было так влипнуть! Да чтоб я еще когда с мажорами этими связалась... Он проспорил эпиляцию всего тела, а меня уговорили ее сделать. Двойной гонорар, никаких рисков! Ага... Как только этот парень зашел в кабинет и начал раздеваться... Гхм. Что-то внутри подсказало, что зря я согласилась на эту авантюру...
... такие рассказы большинству людей не интересны. Вот про ужасы всякие, про насилие, грабежы, взрывы и тому подобное- интересно. А про нормальные вещи- не интересно.
Аню наняли домработницей к старому инвалиду… По крайней мере, так сказала родственница этого инвалида, принимающая её на работу. И Аня была готова ко всему — к тяжёлой работе, к капризам и придиркам, к непониманию и даже скандалам. Работа была с «проживанием», а за это она была готова терпеть даже самодурство хозяина, тем более, что об этом самодурстве её честно предупредили. Аня не была готова только к тому, что с этого момента жизнь её изменится. И жизнь её родных, и знакомых, и друзей...
А настоящая любовь стоит того, чтобы за нее бороться.
Я была любимой дочерью короля. Меня боготворили, моей красотой восхищались. Но однажды всё рухнуло. Теперь я настоящая уродина, прячусь среди слуг, а моя страна захвачена крылатыми магами. И виноват во всём их младший принц. Он ищет меня и, если найдёт, казнь покажется мне счастьем. Я бы спряталась так далеко, как только можно, но судьба, явно издеваясь, столкнула нас с ним лицом к лицу. Нет, внешне узнать во мне принцессу невозможно. Но почему мне кажется, что он хорошо меня знает, хотя мы...
Настоящее счастье возможно только рядом с любимым человеком.
Я была любимой дочерью короля. Меня боготворили, моей красотой восхищались. Но однажды всё рухнуло. Теперь я настоящая уродина, прячусь среди слуг, а моя страна захвачена крылатыми магами. И виноват во всём их младший принц. Он ищет меня и, если найдёт, казнь покажется мне счастьем. Я бы спряталась так далеко, как только можно, но судьба, явно издеваясь, столкнула нас с ним лицом к лицу. Нет, внешне узнать во мне принцессу невозможно. Но почему мне кажется, что он хорошо меня знает, хотя мы...
Выбирая между долгом и чувствами, всегда нужно пытаться найти компромисс.
Я была любимой дочерью короля. Меня боготворили, моей красотой восхищались. Но однажды всё рухнуло. Теперь я настоящая уродина, прячусь среди слуг, а моя страна захвачена крылатыми магами. И виноват во всём их младший принц. Он ищет меня и, если найдёт, казнь покажется мне счастьем. Я бы спряталась так далеко, как только можно, но судьба, явно издеваясь, столкнула нас с ним лицом к лицу. Нет, внешне узнать во мне принцессу невозможно. Но почему мне кажется, что он хорошо меня знает, хотя мы...
.. знаешь, может быть, лечить надо как раз таких, которые ничего не слышат и не видят. Откуда мы знаем, что такое норма, а что такое отклонение?
Аню наняли домработницей к старому инвалиду… По крайней мере, так сказала родственница этого инвалида, принимающая её на работу. И Аня была готова ко всему — к тяжёлой работе, к капризам и придиркам, к непониманию и даже скандалам. Работа была с «проживанием», а за это она была готова терпеть даже самодурство хозяина, тем более, что об этом самодурстве её честно предупредили. Аня не была готова только к тому, что с этого момента жизнь её изменится. И жизнь её родных, и знакомых, и друзей...
Когда вам плохо, найдите того, кому ещё хуже и помогите ему.
Аню наняли домработницей к старому инвалиду… По крайней мере, так сказала родственница этого инвалида, принимающая её на работу. И Аня была готова ко всему — к тяжёлой работе, к капризам и придиркам, к непониманию и даже скандалам. Работа была с «проживанием», а за это она была готова терпеть даже самодурство хозяина, тем более, что об этом самодурстве её честно предупредили. Аня не была готова только к тому, что с этого момента жизнь её изменится. И жизнь её родных, и знакомых, и друзей...
Далее состоялся очень примечательный диалог, со временем переросший в первый исторический анекдот нашего поселения.
— "Гоблин", ответь "Берегу".
— Здесь "Гоблин", на связи. Пш-шш… Тут на нас в роще два резких лося налетели. Положили обоих, на, но один еще дёргается, сейчас кончим.
— "Гоблин", живого постарайтесь сохранить до прибытия мангруппы. Как поняли?
— Пш-шш… Не понял. Зачем сохранять? Прием.
— Допросим. Доложите, что за "лоси", кто такие, чем вооружены, прием.
— Пш-шш… Ну, это… Докладываю! Лоси очень большие, доисторические, без байды, кожаные. Вооружены рогами и копытами. Высылайте носильщиков и раздельщиков. Ждём тут, приём.
— Пш-шш… Понял тебя, "Гоблин", понял. Мангруппа сейчас выдвинется.
Вы мечтали о «попаданстве»? А не задумывались о том, что не бывает благотворительности при таких затратах — перенос может быть мотивирован лишь решением неких глобальных задач. Готовы? Ну тогда пристегнитесь к дивану, протрясет хорошо! Условия простые: нужно ускоренно построить на Новой Земле новую цивилизацию, ибо итоги старой признаны неудовлетворительными. Кирпичики — национальные сообщества с минимумом людей. Здание? Проект придумайте сами. Помощь? Чуть-чуть поможем. И учтите, это не первая...
Дети часто бывают более жестокими, чем взрослые. Дети не понимают ценности жизни. И порою отнимая жизнь не ведают, что творят.
Люди, кого мы встречаем в пути… Кто они? Друзья или враги?
На кого можно положиться, а кому лучше не доверять?
Враги жестоки и коварны… А друзья? Кого можно назвать другом?
Неспособные взглянуть свободе в лицо предоставлены тревоге.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Читать — значит снова проживать тот духовный опыт, который облекся в форму романа.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Переживания радостей, но в особенности — страданий укоренены не в природе вещей; они "духовны", но в низшем смысле слова, который требуется ещё прояснить.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Для ожесточенных умов мысль — не более чем орудие. Кажется, будто ей никогда ещё не придавали такого значения; в действительности же она не значит уже ничего и целиком перешла на службу метафизического соперничества.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Дистанция между обычным пустяком и тем, что чреват катастрофой, ничтожна. <...> Поэтому нет никаких "причин" — ни больших, ни малых: есть лишь бесконечное активное небытие метафизического желания.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Число званных растет беспрестанно, притом что число избранных остается прежним.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
"...самые прекрасные плоды с древа идеологической рефлексии всегда подточены червём иррационального"
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Не я такая , мир такой . Жестокий и бессердечный ,и если не хочешь стать жертвой - будь сильной , будь умной , будь хитрой , а иначе ...
Иногда незнание благо, иногда — беда. Я привыкла жить без прошлого. Смирилась с настоящим. И поверила в лучшее будущее. Учеба в Академии закончена, позади боль потерь и предательства, а впереди трудовые будни. Но первый же контракт оказывается совсем не таким, как ожидалось. У меня появилась семья! И даже жених, который мне совершенно не нужен. Да и я ему, если честно. Зато обо мне вспомнил тот, кто лишил всего: дома, родных и друзей. Охота снова началась, но я больше не буду убегать. И пусть...