Цитаты
284706
Чёрт! Неужели и правда в другой мир попала?
Занесло, засосало, запиндюрило…
Верится, естественно, с трудом…
Это же в книжке только всё тип-топ… Попала девчонка в переплёт, повоевала, мечом помахала, с богами договорилась и мир спасла. Получила в награду короля, царство, бессмертие и кучу плюшек. Сидит и законы новые придумывает. Читаешь и за героиню переживаешь и радуешься одновременно. Интересненько
Умница! Помогла подружке… пирожки и чай продавать. И ведь как чувствовала, что в очередную передрягу впутаюсь. Так и вышло. И вот я в тулупе, сарафане, шали и валенках оказалась в чудесном, как мираж, дворце на жарком юге. А три высокомерных, то есть высокопоставленных, красавца утверждают, что они драконы. Да пусть хоть драконы, хоть демоны будут… Главное, помогут мне билет купить и домой вернуться. В смысле, другой мир?! А мне что делать? Обживаться и привыкать? ...
... умный воин выждет, будет внимательно следить за противником и вовремя нанесёт удар.
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
- Тебе что, - он подозрительно рассматривал меня, - нравится это странное имя?
- Очень, особенно когда ласково - Губобочка.
Когда в руках Дианы оказалась путёвка в Заоранию, девушка подумала, что её самая заветная мечта неожиданно осуществилась, и теперь ей предстоит отдых на планете, где сбываются все заветные желания. Не о таком ли мечтает каждая женщина? Осталось лишь прилететь туда, чтобы встретить самого прекрасного мужчину во всей вселенной. Только вот у хитрой судьбы всегда иные планы…
- А пойдём, напьёмся? - внезапно предложила она.
- Но тебе же нельзя? - размазывая слёзы по щекам, спросила я.
- Но тебе-то можно, - хмыкнула она.
Когда в руках Дианы оказалась путёвка в Заоранию, девушка подумала, что её самая заветная мечта неожиданно осуществилась, и теперь ей предстоит отдых на планете, где сбываются все заветные желания. Не о таком ли мечтает каждая женщина? Осталось лишь прилететь туда, чтобы встретить самого прекрасного мужчину во всей вселенной. Только вот у хитрой судьбы всегда иные планы…
- У меня прекрасный возраст, - не согласился Алан, - когда красота переходит в мудрость.
- Тогда срочно женись на мне, - заявила Брунгильда, - потому что мудрости во мне уже через край.
- Знаешь, а я подумаю, - заявил старик, рассматривая бабулю.
- Ага, - кивнула она, - только думай быстрее, а то моя мудрость рискует стать безграничной.
Когда в руках Дианы оказалась путёвка в Заоранию, девушка подумала, что её самая заветная мечта неожиданно осуществилась, и теперь ей предстоит отдых на планете, где сбываются все заветные желания. Не о таком ли мечтает каждая женщина? Осталось лишь прилететь туда, чтобы встретить самого прекрасного мужчину во всей вселенной. Только вот у хитрой судьбы всегда иные планы…
Ну, ничего, мы, алхимики, умеем мстить. Главное – выждать. О, да, я подожду! И потом месть моя будет сладка.
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
Человечество нельзя назвать рационально мыслящей расой, оно постоянно находится в плену стереотипов, религиозных убеждений, социальных установок и прочих иллюзий, надежно удерживающих отдельных личностей в тисках общества. Непохожесть воспринимается враждебно, соседи, слишком отличные от некоего усредненного эталона, в лучшем случае подвергаются непрерывному давлению с целью втиснуть в общепринятые рамки. В худшем — физически уничтожаются.
Жизнь Майрона Черной Воды продолжается, и не сказать, что плохо. Крыша над головой есть, личный статус, сила и репутация неизменно растут, наставники им довольны и не скупятся на знания. Но жизнь, как известно, не стоит на месте, в ней есть как взлёты, так и падения. Или просто подкидывает "подарки" из прошлого, заставляя потомков отвечать за деяния предков.
Шанс есть всегда, гарантий нет.
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
... если не понимаешь что за каша варится в котелке, то желательно не кидать новые ингредиенты, а пораскинуть мозгами
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
Уступить временно, чтобы выиграть время для манёвра и задушить там, где никто не видит. В идеале устроить несчастный случай.
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
Женщины – это воплощение коварства, особенно если нас обидеть или сильно задеть.
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
– Мам, а как вы с папой познакомились?
– Он сжег меня на костре в тысяча семьсот пятом году, а я поклялась найти его и отомстить.
– Как романтично!
Я могла стать великим алхимиком, искусным магом и выйти замуж за одного из завиднейших женихов королевства. Но придворный мир полон предательства и интриг – моим мечтам не суждено было сбыться. Мне пришлось отправиться в одну из самых лучших и самых суровых академий преподавать науку сильнейшим из сильнейших. «Не самая плохая участь», – скажете мне вы. Но… Как справиться с группой гоблинов, которые в два раза старше тебя? Как быть с убийцами, которые преследуют тебя и хотят уничтожить за...
— О, господи!
— Что? — я в беспокойстве притормаживаю и оглядываюсь. — Что?
— Я поняла, зачем мне замуж надо, — Катя улыбается. — Чтобы с любимым мужчиной родить нового человека. Вот оно что!
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Не хочу я отдавать мужика, который после развода многое осознал, понял самого себя, готов строить отношения в семье иначе и идти на сложные разговоры, другой женщине. Я, значит, его тут воспитала, потыкала лицом в измену и донесла, что с другим человеком надо быть честным, потратила на это силы, и он весь такой осознанный и обновленный достанется другой? Богатый, красивый, зрелый и с отработанными комплексами встретит другую и осчастливит ее?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
— Забыть измену ты сможешь?
— Забыть измену нереально, Катя, — слабо улыбаюсь. — Ее можно препарировать, рассмотреть, залить формалином и поставить на полку среди других воспоминаний. Это опухоль, которая выросла из-за множества ошибок
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
И тут мне открывается простая истина. Обеспечивать семью для мужчины — это обязанность, а щедро ответить на каприз женщины — удовольствие.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
И никто не любит, когда на него вываливают беспочвенные подозрения.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Желать родного тепла и вместе с тем жаждать темной и низкой страсти. Может ли один человек совместить в себе несколько противоположных ролей? Быть любящей матерью, принимающей женой, строгой начальницей и бесстыдной развратницей? Почему у людей все так сложно? Почему любовь такая многогранная и может вспыхивать как солнечными искрами, так и темными всполохами порока?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
— Почему женщинам нравятся художники? — спрашиваю прямо и открыто. — Что в них такого кроме того, что они могут скопировать и приукрасить реальность.
Марта молчит, вздыхает и говорит:
— Они умеет смотреть.
— Что?
— Смотреть. Смотреть на женщину, — пожимает плечами. — Пристально, изучающе. Они бросают беглые взгляды, не отвлекаются. И смотрят, чтобы увидеть.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Не любят мужчины, когда женщина с ними честная и играет по их правилам не милой смущенной идиоткой, а честной и опытной женщиной, которая смеет говорить о желании получить равнозначный цимус из возможной интрижки.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Может, иногда не надо пытаться понять другого человека и смириться с тем, что он просто нелогичный упрямый баран, который сам не знает, чего хочет от жизни, женщин и от себя самого?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Я все же придерживаюсь мнения, что любовнице стоит с уважением относиться к жене. Ну или хотя бы быть благодарной ей за ее ошибки, которые привели ее мужа к ней. Улавливаешь?
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
Ну, не удалось этого подцепить на крючок и заграбастать себе, то будет еще один недовольный жизнью мужик. Не опускай руки, милая. Просто тебе надо сменить тактику, понимаешь? Куклы на то и куклы, что всегда можно ее выкинуть, если надоела, и завести новую.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
всю ценность того, что я имел, я понял лишь в нынешний момент. У меня было все для счастья, а вся моя усталость, скука и стремление к якобы свободе были капризами идиота, который возомнил себя, как сказал Павел, султаном.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
нет у меня больше вопросов “почему?”, “как Саша мог?” и “ за что?”. Мужики играют в кукол, которые отвлекают их от жизни, ведь в ней им приходится быть взрослыми и решать проблемы. Если женам дают деньги, то на семью, детей, дом и ведение быта, а тут кого-то радуешь.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.