Американское общество, сдается мне, построено на принципе благотворного неравенства. «Реакционность» моя зашла уж так далеко, что я пою хвалу неравенству!Обратите внимание, социалистические начинания в этой стране очень быстро приводят к загниванию. Они противоречат основной американской идее романтического неравенства. В неравенстве всегда динамика, страсть, в равенстве отсутствие надежды на изменение жизни.
В мире в виде фона для вполне отчетливой и наглой политики царит терминологическая, семантическая, лингвистическая и эстетическая неразбериха.
Вдруг к нему приблизился строиный и лиловатый, как поздняя сирень, юноша без наружных брюк. Внутренние брюки, иначе кальсоны, начинали уже оттаивать, и скопившаяся промеж ног сосулька готова была отвалиться. «Вы кто такой?» — гаркнул пораженный май-ор. «Я Багратион Албар, — признался беглый кавказский колхозник, — он же Боб Бимбо, жертва американского ра-сизма». — «Вы танцуете, молодой человек?»
Снег в его эстетическом чистом виде существует за всю зиму в Москве каких-нибудь несколько дней, все остальные шесть месяцев это снег-уродина, свалявшийся, грязный, надоевший, как вся советская власть.
Одним из самых основательных сюрпризов для меня оказался американский провинциализм. Издалека, из-за железного-то занавеса, думалось, что Штаты с их открытыми границами, с двунадесятью языками, с их мировой политикой – самый что ни на есть перекресток универсального космополити
Не претендуя на анализ, а только лишь глядя с расстояния в тридцать лет, могу сказать, что культ Америки возник в нашем поколении благодаря его стихийной, поначалу совсем неосознанной антиреволюционности.
о Карле Проффер.Русская литература, американский университет, мировая община писателей потеряли человека позитивного действия, столь редкого в наше время хлопотливой и бессмысленной суеты, когда никто не дослушивает друг друга до конца, когда книги не дочитываются, но лишь приоткрываются с единственной целью дальнейшего «по поводу» словесного блуда, когда творцы бешено колотят по своим пишмашинкам, одержимые возвышенными идеями попасть в коммерческие книжные клубы, огрести лопатой пресловутые «роялтис», захапать очередной «грант», а то и самого «нобеля», ублажить мегаломанические свои страстишки, хапануть-хапануть-хапануть, создать вокруг себя клику подхалимов и отшвырнуть подальше малопочтительных коллег, которые и сами, погрязая в бесконечных пустопорожних интервью, презентациях, публичных дискуссиях, зверея от телефонных звонков, гонят, гонят, гонят круговую безостановочную гонку без промежуточных финишей, стараясь хоть на секунду задержать внимание совершенно озверевших под потоками книжного дерьма читателей, поразить мир злодейством, стащить штаны, продемонстрировать пенис, плюнуть в суп соседу по коммуналке, в наши дни, когда хрипящий в идеологической астме стражник призывает и дальше высоко нести знамя, создавать возвышенные образы современников, — в эти дурацкие дни из мира ушел один из немногих людей прямого позитивного действия, учивший студентов, писавший книги, сделавший делом своей жизни спасение униженной и оклеветанной литературы, поднявший свое издательство на уровень этого все-таки довольно высокого предмета.
Нью-Йорк похож на чувака, который заботится о своей причёске, но не пользуется туалетной бумагой.
Первая любовь редко бывает счастливой, зато она всегда опыт. Ты получила болезненный, но самый главный урок в жизни. - Какой? - Полюби себя в первую очередь. А потом научишься любить других. И не всех, а тех, кто этого заслуживает.
Нельзя мстить мужчине за нелюбовь. Он, сам того не ведая, уже наказал себя. Ибо истинная любовь – редчайший дар и встречается не так часто, как многие думают. - Но плохо сейчас мне, а не ему! – в сердцах крикнула девушка. - Он забыл меня! - И ты забудь, - спокойно посоветовал Вэдимас. - Зачем забивать свою память чужими людьми? А он чужой, Сидни! Был и останется чужим, даже если ты научишься есть улиток с помощью эскарготного
А ты меня не зли, и будешь жить долго и счастливо.
Мужики – они как дети. Кто-то всю жизнь заглядывается на чужие игрушки, кто-то каждый день хочет новую, а кто-то выбирает одну и навсегда
...Ну почему у меня все через задницу?! Рик!
– Шанни, как ты выражаешься?! – цокнул химер, но насмешливое фырканье сдержать не сумел. – Ты же девушка! Надо говорить: какой необычный путь выбрало мироздание, чтобы сделать меня счастливой.
Нас женщин понять сложно. То мы отталкиваем, называя связь истинных обычной похотью, то сами пытаемся вызвать в мужчине чувства, близкие к этой похоти. Зачем? Хороший вопрос.
Ну не может новое чувство прийти, пока живо старое! Негде ему угнездиться — место все еще занято.
Вчера под вечер на меня напал корпоратив. И я не успела отбиться
Меня похитило зло и запретило ходить на работу. После такого хочется расцеловать зло в обе щёки.
Местная скорая помощь настолько скорая, что вместо врача выезжает уже патологоанатом!
Отполированный многочисленными задницами носик хищно сверкнул при свете свечей. Он всем видом показывал, что способен промыть даже гайморит. Если чуть-чуть не расчитать глубину.
Всё, что тебя ждет- унылая одинокая старость с мурлычащим котом на коленях...
Нет, зачем так грустно? Ведь может быть целых два кота!
Делия собирается быстро. Если у девушки есть новое платье, проблемы выбора наряда не существует.
- Эрих, ну ты посмотри на них! Куда им жениться?! Второй наследник, глава Дипломатической Службы... Тайком сбегает из дворца, чтобы поесть сладостей.
Ты понадобилась лично мне. - Принц очаровательно улыбнулся. Но Мелли только головой покачала, закусив губу.
„Не верит“ - понял принц.
„Не дура“ - сделал вывод барон.
На вкус "настоящее сакэ" смахивало на горькое пиво, но Сакаи с такой гордостью наблюдал за его распитием, что все изобразили бурный восторг, наперебой расхваливая его букет и аромат
Глупо сердиться на чужую команду олухов, когда своя ничем не лучше