«Переступив порог, Прохоров подошел к голландской печке, чтобы увидеть то, что давно хотел увидеть, — углубления, оставленные на боку печки Женькиными каблуками. Они появились от того, что, ложась с книгой на кушетку, Женька непременно задирал ноги и упирался ими в печную стенку, и, сколько ни протестовала против этого Евгения Сергеевна, ничего не помогало, так как Женька в другой позе книги читать не мог.
Углубления на боку голландской печки… По ним капитан Прохоров мог проследить всю жизнь Женьки Столетова, начиная с шестилетнего возраста. Самая нижняя ямочка относилась к тому времени, когда мальчишка только учился читать — она была маленькой и незаметной; углубления на вершок выше были сделаны Женькой между десятью и «двенадцатью годами, когда жизнь в книгах казалась в миллион раз интересней, чем в Сосновке, — со страниц раздавались пушечные залпы пиратских кораблей, бродил по земле Маленький оборвыш, качалась на ветке плюшевая обезьяна. Ямка, оставленная этими годами, была глубокой, но еще не такой, какую Женька пробил каблуками между двенадцатью и шестнадцатью годами. Это было самое крупное углубление, которое несколько раз замазывали глиной, но не могли замазать, так как между двенадцатью и шестнадцатью годами Женька особенно сильно долбил кирпичи нетерпеливыми ногами. Летом он пролеживал на кушетке по двенадцать часов в сутки, зимой — по восьми. Пираты уже отстрелялись, ушел в свое несчастье Маленький оборвыш, плюшевая обезьяна надоедливо верещала. Со страниц книг теперь мчался навстречу мельницам Дон-Кихот, лукаво подмигивал Санчо Панса, устраивался на пустом и голом острове Робинзон Крузо, ходил по земле веселый и несчастный Тиль Уленшпигель, кутался в серую накидку человек в футляре, гордо носил турецкую феску Тартарен из Тараскона… Следующие углубления в кирпичах были помельче, так как ноги Женьки стали длиннее. Это было время «Хождения по мукам», «Дамы с собачкой», хохочущего над всем миром Швейка, гостиной в доме Ростовых, где Наташа целовалась с Борисом, душного «Декамерона» и страшного «Золотого осла», иронического Франса, благодушно усмехающегося О'Генри… Выше углублений на печке не было.»
Не надо меня судить за то, что я вся баба, насквозь баба, поперек себя баба и на три шага вперед себя баба..
...грош цена отцам, если они кричат наследникам: «Вы инфантильны!»
Неужели человек создан для того, чтобы совершать ошибки?!
Правда, в областном центре, как недавно подметил Прохоров, молодые интеллектуалы понемножку заменяли Ильфа и Петрова злыми цитатами из булгаковского романа «Мастер и Маргарита», тоскуя по новенькому, считали уже, что оперировать Ильфом и Петровым старомодно.
«О домашний, самопечный хлеб!
Пшеничная коврига, вынутая из русской печи, покрыта золотистой коркой, в пористом изломе живет захватывающий, сладкий запах; коврига такая нежная, пышная, что представляется дышащей; ломоть лежит на ладони, вздрагивая. Свежий пшеничный хлеб пахнет жизнью, все есть в этом запахе — бражная винность, осенняя прозрачность, блеск жирного чернозема, летний зной, луговая свежесть. Бедные городские «люди, не знающие, что такое свежий пшеничный хлеб из русской печки! Что едите вы? Разве это еда — хлеб-кирпич! Неужели не понимаете вы прелесть ковриги, имеющей форму земли, луны, солнца; разве неведомо вам, что природа не терпит параллелепипеды, их острые углы, их унылую законченность? Хлеб должен походить на солнце, бедные городские люди! Как изменится ваше настроение, когда на стол ляжет круглая, духмяная коврига настоящего пшеничного хлеба. Вы загрустите, бедные городские люди, если поймете, что никогда не ели настоящего деревенского хлеба, похожего на солнце. Так сделайте себя счастливыми — приезжайте в Сосновку.»
Нельзя, моя милая, быть такой красивой! Это безобразие...
Страшно, когда в семье есть родные и неродные.
Во время бракосочетания меня не покидало стойкое ощущение, что откажись я от участи стать его женой перед лицом ворвавшихся в церковь восторженных матрон Уэстенса, меня бы забили насмерть корзинками для шитья...
- Я вам обещаю две вещи. Дьявольски соблазнительную зарплату за адские условия труда!
- Тебе устраивали женскую истерику? - в упор спросила я, глядя на демона и заставляя себя отвести взгляд.
- Нет, - с улыбкой покачал головой принц.
- Девственник, - вздохнула я, глядя на него даже с сочувствием.
Он казался таким милым, когда спит рогами к стенке.
- То есть ты считаешь меня несимпатичным? - в голосе демона прозвучало что-то, от чего я почувствовала себя Всадницей Обкакалиса.
- Для чёрной магии есть ёршик! Наколдовал... Наложил заклинание! - воспользуйся ёршиком! - огрызнулась уборщица
- Как должен выглядеть боевой маг Адской Академии? Так, чтобы при виде себя в зеркале вздрагивал!
Я по утрам вздрагиваю при виде себя в зеркале. Я могу быть боевым магом в адской академии?
Гороскопы ректор любил больше всего на свете. Он чётко следовал инструкции звёзд. Соблюдал все рекомендации планет. Отменял совещания и встречи, если день был признан неблагоприятным для вранья.
Иные так оттачивают свой ум, что тот в конце концов становится тупым.
Страх — посланник дьявола, искушающий на абсурдные поступки или волшебный мотиватор, на топливе которого можно свернуть горы.
В России есть три промысла: тульское литьё, гусьхрустальное дутьё и московское нытьё.
В России есть три промысла: тульское литьё, гусьхрустальное дутьё и московское нытьё.
Нет ничего отвратительнее, чем женские разборки на глазах у мужчин. По крайней мере, так говорила когда-то моя мама. И в таких ситуациях лучшее, что можно сделать — это уважительно ответить. Ну, если хватает сил и сдержанности, чтобы попросту не врезать.
— Все, что произнесено с милой улыбкой не будет считаться неуважением или оскорблением
Эх, женская фантазия, словно ящик Пандоры. Непонятно, что в следующую секунду выскочит!
Да, выход есть всегда, нужно только внимательно смотреть по сторонам и не пропустить момент…
Умная девушка — это то еще испытание!