— Ты такая глупая.
— А ты грубый, ненормальный, моментами агрессивный, не считающийся с другими людьми, имеющий ужасный характер и извращенные повадки, не знающий, что такое нормы приличия…
— Все?
— Нет. Я просто дыхание переводила, — отрицательно качнула головой. — Ты…
— Молчи, Очкарик. Начинаешь бесить.
— Взаимно, — мгновенно ответила.
Если вы охладеете к нему и продемонстрируете общую слабость, постоянно жалуясь на болезни и недомогания, скроив при этом настолько кислое лицо, как сейчас, он может в вас разочароваться.
Опять со мной играло дурную шутку одиночество. Любой человек, проявивший ко мне внимание,приобретал надо мною некую власть.
Весь дом спал, когда я обернулась кошкой и, ступая мягкими лапами по ламинату, вышла из нашего домика.
Ламинат в условном средневековье самое то!
Это не просто, когда предают близкие люди. По себе знаю. И не всегда получается наказать их. Потому что они нам всё равно дороги, даже если мы перестали быть дороги им.
Я в другом мире? На месте жены красавчика-правителя? Тут есть водопровод? Жизнь – прекрасна!
— И что теперь, Оль?
— Разводиться буду.
— А как же: понять, простить и принять обратно блудного Игоречка?
— Не хочу. Ты во всем права. Не единственный он, и не лучший. Ни в браке, ни в постели. Зачем мне предатель рядом с собой? Чтобы каждый день дергаться и думать, где он и с кем? Чтобы в отместку с левыми мужиками чпокаться? Спасибо, но нет. Один раз сделала — подняла себе самооценку, получила волшебный пендель. Но дальше так продолжать не хочу и не буду. Я большего достойна, чем блядующий муж и случайные связи.
А я смотрю на него в этот момент. Смотрю и кайфую, видя, как искажается лицо мужчины.
Бежала и бежала прочь от Гектора, от его близости, от боли, которая преследовала по пятам. С недавних пор она поселилась при одном упоминании клички «Гектор». Помнила из учебников Клеймённых Гектора-царевича жестокого убийцу, безжалостного, упивающегося кровью врагов. Битва — его стихия, его руки — смерть, она кара свыше для своих врагов.
И этот Гектор стал для меня карой, наказанием за грехи, за глупость, за доверчивость, за веру в лучшее. За то, что даже в Карателе пыталась найти лучшее, отыскать укромный светлый уголок в его черной душе.
Жалею... — голос ее звучал очень тихо, приходилось прислушиваться лишь бы не пропустить слова. - Жалею, что мы повстречались. О каждом моменте, связанном с тобой, жалею. Лучше бы нас никогда не было. Жалею, что ты увидел меня и запомнил, лучше бы обошел стороной. И в следующий раз дай засохнуть без эмоций. Не надо вести себя по-доброму. Будь самим собой. Клеймённая-Каратель, всё как положено!
Очень понравилась книга!
Жду продолжения.
Ты пытался установить правила. Я их изменила. И теперь живу по главному правилу обманутой жены: восстань из пепла и стань счастливой.
...начинается великая работа по планированию использования непонятно чего неизвестно для каких целей!
Забавная штука — что только человек не делает, чтобы избавиться от лишних и неприятных мыслей о проблеме, изначально, как правило, небольшого размера. Он выдумывает себе какие-то дела, искусственно бодрится и сам с собой шутит шутки, читает книги, поскольку при чтении интересной книги мысли отходят на второй план — в общем, усиленно изображает страуса, наивно полагая, что раз проблемка малюсенькая, так авось она сама рассосется. При этом проблема никуда не девается, и поскольку она не в курсе, что ее судьба — саморассасывание, напротив, она разбухает, как китайская лапша в кипятке и когда человек, наконец, дозревает до того, чтобы попытаться решить, как он думает, «малюююсенький вопрос» он получает полноценное и качественное бедствие, разворачивающееся по всем законам драматургии.
Виртуальное пространство — то место, где люди становятся сами собой. И доброта, и злость, и лживость — там все подлинное, там все хоть и ходят в чужих личинах, но зато со своими подлинными лицами, не считая нужным скрывать свою сущность.
— Макс, мне нужна информация об игре! — Нажимая на кнопку, переворачиваешь фигурки и складываешь непрерывную линию от стенки к стенке, после чего она исчезает.
Сладкое, оказывается, успокаивает. Даже съеденное не тобой.
— Можно и на публичном доме написать «Целомудрие» или «Научно-исследовательский институт половых связей», но суть от этого не изменится.
Так я таки смолчала, потому шо моя бабушка всегда имела сказать по этому поводу, шо молчать, жениться и повеситься никогда не бывает поздно.
— Нет времени. Она не выдержит долгих поисков, — категорично выдает Инна, — нужно действовать решительно. Брать быка за рога здесь и сейчас.
— Пока что за рога можно взять только меня.
— Давайте, девочки, бахнем за нас красивых. И пусть все у нас будет хорошо, а у тех, кто нас не ценит — через одно место.
Потому что, во-первых, забыла подготовленную речь, а во-вторых, в углу скромно стояла швабра. Потрепанная, как моя жизнь, с деревянной облезлой ручкой.
На цыпочках, стараясь не цокать каблуками и не хрустеть коленками, я шагнула к ней. Взяла, перехватилась поудобнее.
И хрясь мужу по жопе палкой!
А это, блядь, и не он…
Это, блядь, просто какой-то похожий мужик…
Мне в последнее время кажется, что в счастье можно только провалиться, как в яму. По чистой случайности. Никакого разумного пути к нему не существует.
Парочка так была увлечена друг другом, что меня и не замечала. Куда там! Муж сосредоточенно лез ей под платье, она пыталась, забраться ему в штаны. Разве тут до рогатой жены?
Я знавала дам, которые трижды становились вдовами и, соответственно, трижды выходили замуж. Никто им вослед пальцем не тычет, а попробуй -ка , проверни такое, не становясь вдовой!