Свидания в возрасте за тридцать, как выяснилось, мало чем отличаются от тех, что бывают в шестнадцать.
Нельзя взять и отвернуться от человека, которому ты отдал свое сердце.
Всё, что делает тебя счастливым, рано или поздно приносит разочарование.
Есть вещи, которых можно достичь, только кинувшись в противоположном направлении.
Кто-то возводит стены, чтобы спрятаться от окружающих. Другие замыкаются в себе, а третьи всю жизнь проводят в глубоком трауре. Некоторые везунчики умудряются пережить боль.
Порой не остаётся другого выбора, кроме как послать всех к чертям.
Или жизнь с любимым, или смерть – третьего не дано, ведь для нее сейчас нет жизни после любви.
Если не можешь спасти свой дом, не стоит приходить и забирать чужой.
Когда точно не знаешь, что именно потерял, не так уж и больно.
– Что они… Они нас живьем сожгут, что ли? – в панике спросила я у Охотника.
– А ты как думала? – усмехнулся он, упираясь без особого успеха: его к помосту тащили уже четверо. – Ты же ведьма, тебя надо очистить огнем.
– А тебя-то зачем?
– Зачем-зачем… За компанию!
Нет, просто не спится. Я подумала, вдруг вам тоже? И, как вижу, не ошиблась. – Предлагаешь не спать вместе? – Было бы крайне неосмотрительно с моей стороны предлагать вам вместе спать.
Вроде как дурной тон пить в одиночестве, а если есть второй бокал, то ты как будто ждешь кого-то
нужно не только уметь остановиться и насладиться мгновением, но и помнить, что оно может никогда не повториться, а потому его нельзя упускать.
Вы любите читать? – Да, это расслабляет. – Нергард тоже перевел взгляд на обложку книги. – Погружаешься в чужую историю и переживания, забываешь о том, что тревожит или гнетет тебя.
— Чтобы я тебя рядом со своими друзьями и близко не видел. Поняла! — Ну конечно, а то вдруг твой Олег от меня забеременеет, а я потом на нем жениться откажусь и алименты платить не стану. Или боишься, что я тридцатилетнего мужика пить и курить научу?
— Не надо. Мне нравится. С молодости синяков не носил. — С молодости, — повторила я за ним. — А сейчас у тебя что — старость? — Тридцать два — это уже возраст.
Предполагалось ей вендетту устроить, но один невинный взгляд и взмах пушистых ресниц, и я превратился в осла.
— Титов, ты зачем пришёл, а? — Ну, как зачем. Ты же мне не чужой человек. Мама можно сказать. — Сынок, прекрати маме шею лизать и за попу трогать!
— Что? Вика, на кухне я тебе не помощник, а потребитель. — И не только на кухне, ты везде потребитель.
"В голове сразу возникала яркая картинка — он протягивает свои ручищи к моей шее, крепко обхватывает её и начинает душить. И я, немного похрипев и подёргав ногами, с грохотом валюсь на пол. Обернулась, а Титов довольно улыбается. Я так понимаю, мы с ним одну и ту же сценку в голове прокручивали."
Гордость, конечно, бушевала, но, как говорится, бедным она не по карману.
Можно обмануть других - себя не обманешь.
Когда мы чего-то очень сильно жаждем, наши глаза и уши могут сыграть с нами злую шутку и показать то, чего нет.
Страх перед одиночеством - ничто по сравнению с муками совести.
Я, конечно, обещал, что дам Джесси уйти, но не обещал, что целым и невредимым.