Однако оказалось, когда сердце разрывается пополам, какую его часть ни выбери, она все равно будет болеть без другой.
Все хотят править, хоть чем-нибудь. Домом, землей, страной, миром…
Внимайте речам сумасшедших, они всегда креативны и могут пригодиться в трудную минуту!
Непрошенная мысль заглянула в пустую голову, осмотрелась и, кажется, решила остаться.
Профессиональный нарушитель закона на пенсии — в природе нет более законопослушного существа. Те их коллеги, что привыкли разрешать ножом и пистолетом собственные проблемы, попросту не дожили до пенсии.
Даже проживи я рядом с тобой три жизни, мне будет мало
Эдди пошел в ванную чистить зубы, а Айрис включила мобильник, потому что именно это положено делать на Земле, когда остаешься один в комнате: залезть в телефон и оградить себя от одиночества.
Сладкие рождественские мечты - возможность понежиться по утрам в постели, вечерние возлияния, многочасовое сидение перед телевизором, - реализовавшись, оказывались не такими уж сладкими, но такова жизнь.
Следует чем-то заняться, двигаться вперёд, вырабатывать в себе качества лидера, строить планы завоевания мира. Но на самом деле ей хотелось одного: встать и заорать: "Мне всё до лампочки!" Какое бы это принесло облегчение.
Память - странная штука. Одни воспоминания, даже хорошие, уходят, как вода сквозь пальцы, другие таинственным образом продолжают жить.
На Земле, когда не знаешь, что сказать, обычно спрашиваешь собеседника: "Какие планы на выходные?"
- А ты ведь тот ещё козёл. да? - Таких высот, как я достиг, не добиться, если не... - Если не быть козлом?
Нет ничего более душераздирающего, чем осколки надежды.
Людям может надоесть что угодно, даже жизнь на другой планете.
Айрис не слышала ни о чём плохом, и ей жилось так, будто ничего этого и нет. Неведение успокаивало. Помогало заглушить гул тревоги, который так долго её сопровождал. Так, вероятно, чувствовали себя наши предки в далёком прошлом: каждое племя занималось только делами живущих в нём людей.
Человек от четырнадцати до двадцати одного сильно меняется. Резко взрослеет, превращаясь в самого себя.
... некоторые люди этого мира, посвятившее себя искусству, также были весьма эмоциональны. А также неуравновешенны, самолюбивы, эгоистичны и с трудом переносящие критику. А некоторые и вовсе не переносящие. А еще они были... эм... немного того... геи.
Не страшно умереть, страшно долго и мучительно умирать.
Фонтейн всю жизнь пытался взрастить в себе семена бесчестья, того, что отец его называл жульничеством, но неизменно терпел фиаско.
Он не был склонен к благотворительности, нет, едва ли, но иногда он ловил себя на том, что будто пытается исправить одно конкретное зло в мире, от которого все пошло вкривь и вкось.
История казалась гибкой материей, она зависела от точки зрения. В цифровую эпоху это стало лишь через чур очевидным. История была всего лишь способом сохранения данных, объектом манипуляции и интерпретации.
Главная проблема с ножами — даже с такими, что режут железо, как спелые бананы, — заключается в том, что от них мало толку, когда начинается пальба.
– Не предвосхищайте результата ваших действий, — сказал человек. — Спокойно ждите развития событий. Живите сейчас. В этот момент Райделл понял, что, несомненно, пропала его задница. Прощай, поминай, как звали.
Это артиллерийские часы. Они говорят человеку о сражениях иных времен. Они напоминают ему о том, что любое сражение однажды станет таким же смутным воспоминанием и что лишь мгновение имеет значение, что мгновение абсолютно. Познавший истину воин идет в битву, как на похороны любимой, да и как может быть иначе?
Лучшая девушка лучшей ночи целовала его губы, и он ловил её дыхание, сладкое и горячее, вне времени, вне звуков и красок, вне всех миров.