Цитаты
288657
- А ты ведь тот ещё козёл. да? - Таких высот, как я достиг, не добиться, если не... - Если не быть козлом?
Двадцативосьмилетняя Айрис, сотрудница модного креативного агентства, изнывает от тоски на работе, делая при этом вид, что серьезно занимается бесполезными проектами с названиями типа «Лосось: цифровая стратегия». После работы она регулярно выпивает с коллегами до состояния «ничего не помню». Не хочет, чтобы ее «записали в сумасшедшие», поэтому глушит свою тревожность закупаемыми в интернете таблетками. У нее сложные отношения с матерью из-за нанесенных друг другу в прошлом обид… Когда...
Нет ничего более душераздирающего, чем осколки надежды.
Двадцативосьмилетняя Айрис, сотрудница модного креативного агентства, изнывает от тоски на работе, делая при этом вид, что серьезно занимается бесполезными проектами с названиями типа «Лосось: цифровая стратегия». После работы она регулярно выпивает с коллегами до состояния «ничего не помню». Не хочет, чтобы ее «записали в сумасшедшие», поэтому глушит свою тревожность закупаемыми в интернете таблетками. У нее сложные отношения с матерью из-за нанесенных друг другу в прошлом обид… Когда...
Людям может надоесть что угодно, даже жизнь на другой планете.
Двадцативосьмилетняя Айрис, сотрудница модного креативного агентства, изнывает от тоски на работе, делая при этом вид, что серьезно занимается бесполезными проектами с названиями типа «Лосось: цифровая стратегия». После работы она регулярно выпивает с коллегами до состояния «ничего не помню». Не хочет, чтобы ее «записали в сумасшедшие», поэтому глушит свою тревожность закупаемыми в интернете таблетками. У нее сложные отношения с матерью из-за нанесенных друг другу в прошлом обид… Когда...
Айрис не слышала ни о чём плохом, и ей жилось так, будто ничего этого и нет. Неведение успокаивало. Помогало заглушить гул тревоги, который так долго её сопровождал. Так, вероятно, чувствовали себя наши предки в далёком прошлом: каждое племя занималось только делами живущих в нём людей.
Двадцативосьмилетняя Айрис, сотрудница модного креативного агентства, изнывает от тоски на работе, делая при этом вид, что серьезно занимается бесполезными проектами с названиями типа «Лосось: цифровая стратегия». После работы она регулярно выпивает с коллегами до состояния «ничего не помню». Не хочет, чтобы ее «записали в сумасшедшие», поэтому глушит свою тревожность закупаемыми в интернете таблетками. У нее сложные отношения с матерью из-за нанесенных друг другу в прошлом обид… Когда...
Человек от четырнадцати до двадцати одного сильно меняется. Резко взрослеет, превращаясь в самого себя.
Двадцативосьмилетняя Айрис, сотрудница модного креативного агентства, изнывает от тоски на работе, делая при этом вид, что серьезно занимается бесполезными проектами с названиями типа «Лосось: цифровая стратегия». После работы она регулярно выпивает с коллегами до состояния «ничего не помню». Не хочет, чтобы ее «записали в сумасшедшие», поэтому глушит свою тревожность закупаемыми в интернете таблетками. У нее сложные отношения с матерью из-за нанесенных друг другу в прошлом обид… Когда...
... некоторые люди этого мира, посвятившее себя искусству, также были весьма эмоциональны. А также неуравновешенны, самолюбивы, эгоистичны и с трудом переносящие критику. А некоторые и вовсе не переносящие. А еще они были... эм... немного того... геи.
Сэндира Тиру – настоящий дух пустыни. Она обладает невероятной магической силой, но при этом очень несчастна и одинока. Ведь Сэнди неизвестно, кто ее родители, как она появилась на свет и главное, в чем ее предназначение? Пытаясь отыскать ответы, героиня училась в нескольких магических школах и академиях. А потом поняла, что пришло время немого развеяться… И откликнулась на объявление о поиске молодой и воспитанной девушки. Оказалось, что работодатель подыскивает себе фальшивую невесту. Лорду...
Не страшно умереть, страшно долго и мучительно умирать.
Сэндира Тиру – настоящий дух пустыни. Она обладает невероятной магической силой, но при этом очень несчастна и одинока. Ведь Сэнди неизвестно, кто ее родители, как она появилась на свет и главное, в чем ее предназначение? Пытаясь отыскать ответы, героиня училась в нескольких магических школах и академиях. А потом поняла, что пришло время немого развеяться… И откликнулась на объявление о поиске молодой и воспитанной девушки. Оказалось, что работодатель подыскивает себе фальшивую невесту. Лорду...
Фонтейн всю жизнь пытался взрастить в себе семена бесчестья, того, что отец его называл жульничеством, но неизменно терпел фиаско.
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
Он не был склонен к благотворительности, нет, едва ли, но иногда он ловил себя на том, что будто пытается исправить одно конкретное зло в мире, от которого все пошло вкривь и вкось.
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
История казалась гибкой материей, она зависела от точки зрения. В цифровую эпоху это стало лишь через чур очевидным. История была всего лишь способом сохранения данных, объектом манипуляции и интерпретации.
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
Главная проблема с ножами — даже с такими, что режут железо, как спелые бананы, — заключается в том, что от них мало толку, когда начинается пальба.
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
– Не предвосхищайте результата ваших действий, — сказал человек. — Спокойно ждите развития событий. Живите сейчас. В этот момент Райделл понял, что, несомненно, пропала его задница. Прощай, поминай, как звали.
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
Это артиллерийские часы. Они говорят человеку о сражениях иных времен. Они напоминают ему о том, что любое сражение однажды станет таким же смутным воспоминанием и что лишь мгновение имеет значение, что мгновение абсолютно. Познавший истину воин идет в битву, как на похороны любимой, да и как может быть иначе?
Роман `Все вечеринки завтрашнего дня` – последний роман `мостовой` трилогии Гибсона (`Виртуальный свет`, `Идору` и `Все вечеринки завтрашнего дня`). В нем истории старых и новых персонажей – и мира в целом – сходятся в узловой точке...
Лучшая девушка лучшей ночи целовала его губы, и он ловил её дыхание, сладкое и горячее, вне времени, вне звуков и красок, вне всех миров.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Кто сказал, что три месяца в консервной банке - тяжело? Наверное, тот, кто так и не научился читать книги.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Любовь- это ловушка для слабоумных.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Ничего личного. Но девять жизней - это всё-таки девять жизней.
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Нам нечего терять. Так не потеряем же ничего!
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Он больше не зажигает звёзды... Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится грустно, и он боится посмотреть на небо. Но звёзд не становится меньше. Теперь их зажигает кто-то другой, и неплохо зажигает...
Рассказы, вошедшие в сборник, создавались автором на протяжении без малого трех десятилетий и награждены различными премиями – от «Интерпресскона» до «Аэлиты».
Бесчисленное разнообразие жанров, сюжетов и направлений – и неизменный фирменный стиль.
Космические корабли и средневековые мечи, противостояние государства и личности, людей долга и людей свободы, лиричность и едкий юмор – невероятные истории, развлекающие читателя и дающие пищу для ума.
Всегда остается крошечный шанс на хороший исход дела, надежда, она ведь умирает последней.
— Вы находите меня привлекательным? — задал мужчина неожиданный вопрос. — Нет, — выдала честный ответ спустя несколько секунд разглядывания. — Вы меня абсолютно не привлекаете, скорее, я вас немного опасаюсь. — Я буду вам платить зарплату в двойном размере, а вы будете не только моим помощником, но еще и любовницей. Согласны? Только после его последнего вопроса я осознала, с кем разговариваю и почему на собеседование приглашались даже те, у кого не было опыта работы, да и неспроста в...
К чему отрицать очевидное? Или ненавидеть очевидное, потому что оно может причинить боль?
- Просто ты похожа на хорошую девочку, Зу. А хорошие девочки слушаются родителей и спят по ночам в своих кроватках. - Значит, я не хорошая, - я тряхнула недовольно волосами. Сама не понимаю, зачем препиралась, ведь по факту он был прав. И я должна быть сейчас именно в своей постели, спать или лежать в волнении перед предстоящим событием. Прислушиваться к звукам, долетающим через открытую форточку и унимать скачущее сердце. Ну в идеальных условиях. Тогда почему я бреду по ночной дороге в...
Когда говоришь о ком-то, все кажется простым, понятным, все можно разложить по полочкам. Когда дело доходит до тебя, всплывает множество подводных камней. Они тянут… Но к сожалению, у камней свойство тянуть только вниз – на дно.
- Просто ты похожа на хорошую девочку, Зу. А хорошие девочки слушаются родителей и спят по ночам в своих кроватках. - Значит, я не хорошая, - я тряхнула недовольно волосами. Сама не понимаю, зачем препиралась, ведь по факту он был прав. И я должна быть сейчас именно в своей постели, спать или лежать в волнении перед предстоящим событием. Прислушиваться к звукам, долетающим через открытую форточку и унимать скачущее сердце. Ну в идеальных условиях. Тогда почему я бреду по ночной дороге в...
На каждом из нас отпечаток того места, где мы живем, его законов, его ритма. В каждом из нас родительский голос, который в какой-то момент становится нашим внутренним, а потом обрастает уже личными мыслями, целями… И все равно – все взаимосвязано. И все равно – нужно пытаться быть человеком.
- Просто ты похожа на хорошую девочку, Зу. А хорошие девочки слушаются родителей и спят по ночам в своих кроватках. - Значит, я не хорошая, - я тряхнула недовольно волосами. Сама не понимаю, зачем препиралась, ведь по факту он был прав. И я должна быть сейчас именно в своей постели, спать или лежать в волнении перед предстоящим событием. Прислушиваться к звукам, долетающим через открытую форточку и унимать скачущее сердце. Ну в идеальных условиях. Тогда почему я бреду по ночной дороге в...
— В старину тоже не все дни были безоблачные, — сказала она. — Просто память у тебя шалая. Хорошее все помнишь, а худое забываешь. Тогда тоже не сплошь было лето.
«Три дня кряду Уильям Финч спозаранку забирался на чердак и до вечера тихо стоял в полутьме, обдуваемый сквозняком. Ноябрь был на исходе, и три дня мистер Финч простоял так в одиночестве, чувствуя, что само Время тихо, безмолвно осыпается белыми хлопьями с бескрайнего свинцового неба, укрывает холодным пухом крышу и припудривает карнизы. Он стоял неподвижно, смежив веки. Тянулись долгие, серые дни, солнце не показывалось, от ветра чердак ходил ходуном, словно утлая лодка на волнах, скрипел...
Что такое чердак? Тут дышит само Время. Тут все связано с прошедшими годами, все сплошь — куколки и коконы иного века. Каждый ящик и ящичек — словно крохотный саркофаг, где покоятся тысячи вчерашних дней. Да, чердак — это темный уютный уголок, полный Временем, и, если стать по самой середке и стоять прямо, во весь рост, скосив глаза, и думать, думать, и вдыхать запах Прошлого, и, вытянув руки, коснуться Минувшего, тогда — о, тогда...
«Три дня кряду Уильям Финч спозаранку забирался на чердак и до вечера тихо стоял в полутьме, обдуваемый сквозняком. Ноябрь был на исходе, и три дня мистер Финч простоял так в одиночестве, чувствуя, что само Время тихо, безмолвно осыпается белыми хлопьями с бескрайнего свинцового неба, укрывает холодным пухом крышу и припудривает карнизы. Он стоял неподвижно, смежив веки. Тянулись долгие, серые дни, солнце не показывалось, от ветра чердак ходил ходуном, словно утлая лодка на волнах, скрипел...