Цитаты
284985
Редко где чувствуешь себя более одиноко, чем на многолюдной платформе на вокзале в пятистах милях от дома.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Вот что делают с людьми расшатанные нервы. Внутри бушует такая буря, что ничего вокруг не замечаешь.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Ребята жесткие, с такими лучше не связываться. Говорят, они даже не плачут, когда о край бумаги порежутся.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Когда тебе тяжело, жизни других людей кажутся простыми и счастливыми.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Человек, попробовавший горячий, только что из печи сырный скон, не может быть совсем уж несчастным.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Шотландия каждому даёт второй шанс.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
— А почему тебя до сих пор нет в «Инстаграме»?
Ким Анг по-хозяйски уселась на кровать. Та заскрипела под тяжестью ее веса.
— Ну… Друзей я и так каждый день вижу. А какой смысл выпендриваться перед посторонними людьми?
— Звучит так благоразумно, что даже противно, — протянула незваная гостья. — Лишаешь себя огромного удовольствия — выпендрежа!
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
При виде счастливых людей Лиссе казалось, будто она наблюдает за ними через стекло или по телевизору, словно бы тайком подглядывает за чужой жизнью, к которой не имеет ни малейшего отношения.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
В наше время жизнь такая страшная, что и ужастиков не надо.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Кормак в первый раз оценил это преимущество жизни в большом городе: стряхиваешь с плеч багаж прошлого, бросаешь всё, выкидываешь из головы прежнюю жизнь и начинаешь с чистого листа. Удивительно приятное ощущение лёгкости.
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
Ах, какая это роскошь: просыпаешься солнечным субботним утром, а у тебя совсем никаких дел!
Медсестра Лисса очень любит свою работу и прекрасно заботится о пациентах, а вот кто позаботится о ней самой?.. Сильный стресс выбил ее из колеи, и тяжелые воспоминания не дают покоя. Чтобы сменить обстановку, Лисса с радостью хватается за возможность уехать из суетного Лондона в тихий уголок Шотландии… А в тихом уголке Шотландии, примерно в 500 милях севернее британской столицы, бывший военный фельдшер, а ныне медбрат патронажной службы Кормак принимает предложение переехать в Лондон по...
И Гоша принялся за изучение.
Споткнулся он на первой же строчке.
Сидорова Ираида Павловна.
Ну конечно, Сидорова. Какая у нее еще может быть фамилия? Потому что натуральная сидорова коза, драть ее некому!
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Рога не всем к лицу. И не все умеют их носить.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Нет дела скучнее, чем бухгалтерия.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Не дело красит человека, а человек — дело.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. А потом Георгий вздохнул.
— Это кошмар какой-то. Я не могу решить, чего хочу больше — тебя или спать?
Ира звонко рассмеялась.
— Знаешь, если вопрос ставится так — то ответ очевиден.
— Снимать штаны?
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
— Знаешь анекдот про юную девушку и зрелого любовника?
— Нет, этим ты меня еще не радовала, — Гоша уселся на свое место. — Рассказывай.
Яна закинула ногу за ногу, оправила юбку и с видом примерной школьницы начала:
— Значит, провела двадцатилетняя девушка ночь с пятидесятилетним мужчиной. Наутро рассказывает подругам: «С ровесниками больше никогда! Никакого сравнения! Представляете, час прелюдии, час секса, потом всю ночь стихи читал!» А он приятелям рассказывает наутро: «Ну, все как обычно, час не вставал, час не мог кончить, потом бессонница…»
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Жалость — вообще бесполезное чувство.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Вот мамины руки — самые лучшие. Самые безопасные. А остальное — яд и тлен.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
— Не знаю, как там во Франции, я там не был… — медленно проговорил Георгий. — А у нас — дворник — друг человека!
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Господи, ему что, только что отказала дворничиха? Симпатичная, глазастая, но… дворничиха?! Жорка, Жорка, как ты такой жизни докатился? Что напрашиваешься на чай к дворничихе, а тебе в этом отказывают. Новый опыт — это, безусловно, прекрасно. Но не до такой же степени.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
— Нет, как все — это я не люблю. Ираида Павловна, может, хоть в честь праздника вы угостите меня чаем с тортом?
— Нет торта, — ответила она.
— Как — нет?
— Вот так. Жильцы не хамят, извинений в виде тортов не приносят. Жизнь — боль.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
«Нет худа без добра»
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
– Сегодня мой брат сказал, – тяжелым шепотом говорит он. – Что я в тебя влюбился… Он прав… Не сразу, но ты свела меня с ума.
Я боюсь этого шепота, боюсь пошевелиться.
– Влюбился, когда лежал под машиной, а сверху лился горящий бензин, Ника. Из-за тебя..
Между нами не было любви. Он жестокий и страшный человек, но в беспощадной войне криминальных кланов у нас с пятилетней дочкой нет шансов. А он сказал: станешь моей женой, я буду на твоей стороне. Любви не было… Ни грамма. Она переросла в чувство, о котором страшно говорить вслух. В тексте есть: вынужденный брак с жестоким мужчиной, очень сильные чувства, от ненависти до любви, запретная любовь, нежность и жестокость, похищение Ограничение: 18+ Предупреждение: ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО!!!...
Научись воспринимать трудности и страдания как дар. Они посылаются для того, чтобы пробудить в нас упорство, силу; утончить наш ум и просветлить разум.
И вот точит же. Точит и не отпускает. Куда ему эта девка? Что ему с ней делать? Дураком Феликс никогда не был. Долго размышлять не приходилось: зацепила девка смазливая сильнее, чем требовалось. Сам не понял, как очутился у двери ее спальни. Резко открыв дверь, вошел в комнату. Лика, стоявшая у окна, повернула голову в его сторону. Феликс шумно выдохнул женщине короткое: “Раздевайся”. © Кто давит бабочку колесом, а кто почувствует её боль… а он почувствовал… ❤история криминального авторитета...