У-у-у, проклятия кусачей совести на него нет! Изобрести, что ли?
Я сейчас такая злая, что даже это могу.
Но уставшая, поэтому лень.
Маг натурально заскрипел зубами. И что я такого сказала:
-Цветана!
-Ну что еще? - Я растерянно моргнула.
-Половина Академии треплется, что вы - парочка, другая половина считает, что ты пытаешься его соблазнить ! - рыкнул маг и зло сузил глаза.
Стало интересно.
-А ты к какой половине относишься?
Нет, все же не получится у нас идеальных отношений. Потому что идеальные отношения - это когда ведьма влипает, маг спасает, а метлы и фамильяры под ногами путаются. Только сейчас это поняла. Вот была бы идиллия...
— Да ты я смотрю быстро учишься, — улыбнулся Василий, свешивая с печки ноги.
— Эх, жизнь заставит и не так раскорячишься.
— Значит так! С завтрашнего дня встаёшь с первыми петухами, берёшь гребень и волосы расчесываешь со словами: «Волосы чешу, любовь свою назад зову». Потом косу заплетаешь и приговариваешь: «Как коса крепка, так и связь моя с Демьяном». А когда будешь еду готовить, так туда приворот-траву добавляй, — я вспомнила пучки трав, развешенные в сенях и выйдя, взяла первый попавшийся. — Вот ее добавляй, но только по чуть-чуть, чтобы не заметил никто, самую малость. — сказала я, возвращаясь на кухню и протягивая женщине ни то сушеную ромашку, ни то пырей. — Да мужа на обед приглашай каждый день. И ещё, каждый день дом мети и приговаривай: «Как я грязь выметаю, так и ссоры прогоняю». Все поняла?
— Поняла. Спасибо, спасительница. Спасибо!
— Говорит, ты мне не готовишь, дома бардак, за собой не следишь. Раньше, говорит, красавица была, а теперь вон, коса нечесаная весь день, из еды только кашу и готовишь. А я, говорит, уже забыл как щи мои любимые пахнут…. Вот… — вздохнула посетительница.
— А теперь отвечай, только честно! — пригрозила я — Почему за собой не следишь и одни каши готовишь? Дети все время занимают или другая причина? Смотри, соврёшь — узнаю, выгоню. Тогда больше за помощью не приходи!
Женщина замялась, но потом все-таки ответила, теребя в руках платочек:
— Так а зачем прически наводить, когда уже замужем? Тут уж другие заботы: корову подоить, дом прибрать, опять же дети…
— А ну-ка «Отче Наш…», — священник начал читать молитву, а я стояла и слушала ничего не понимая.
— Остановитесь. Стоп! Хватит! Вы вс… Но договорить мне не дали, в толпе кто-то закричал:
— Дьявольское отродие, она не может выносить молитву! Смотри как ломает! И пар, пар от неё идёт! Смотри- дымится.
— Точно, смотри, огонь загорается, сейчас от слова Божьего сгорит нечистая…
. — Где дым? Какой огонь? — ничего не понимая я обернулась вокруг себя несколько раз, но ничего так и не увидела.
— Эвона как ее закрутила молитва-то, — глубокомысленно изрёк кто-то из толпы.
Жизнь по-настоящему красива лишь тогда, когда в ней заложена трагедия.
Это просто несносно — столько беспокойства, столько тревог из-за какой-то девчонки! Он чувствовал, что должен во что бы то ни стало завладеть ею, хотя бы для этого пришлось ее скомпрометировать. Он скорее готов был опозорить ее, чем уступить другому.
Горе тому, кто отдает свое сердце иллюзии — этой единственной реальности на земле, но горе и тому, кто этого не делает. Одного ждут разочарование и боль, другого — запоздалые сожаления.
Представляю , как от выстрела разлетается черепная коробка олигарха. И дышать становится легче.
Не надо женщин доводить. Мы не слабые. Мы терпеливые просто.
Надо лишь открыть глаза. Просыпайся... Твой путь к свободе начинается...
Именно из-за того, что я не умела держать себя в руках я и оказалась в таком положении. Положение, в котором даже помирающий старик не готов на мне жениться.
Хотя… богатых помирающих стариков на всех желающих не напасешься.
Иногда мне кажется, что за красивое платье я продам родную мать. Потом вспоминаю,что она ни разу не написала мне с момента развода, и думаю, что вряд ли её кто-то купит.
"Чтобы стать неудачником, кретином и последней сволочью, достаточно всего лишь один раз отказать женщине!
Жизненное наблюдение."
Сегодня воскресенье. Я не двигаюсь по воскресеньям.
— Да, Полинка, — он гладит мои волосы, и у меня внутри все сжимается, — Сонечка заболела, я захотел ее обследовать, и выяснилось, что она не ее дочь. Моя, но не ее. У Бодьки есть сестра, а у тебя дочка. Твоя, настоящая.
Моя настоящая доченька. Моя родная девочка…
Перед глазами проносится наша первая встреча с Соней.
— Я ведь почувствовала, Тимур, — поднимаю глаза, — меня так потянуло к ней. К моей девочке…
— Конечно, моя девочка, моя хорошая, маленькая, конечно, я согласна, — говорила Полина, всхлипывая, и прижимая к себе дочку Тимура. А та просто ревела взахлеб, спрятав лицо у нее на груди.
Ему и хотелось бы думать, что она играет. Но когда открыл дверь, пропуская перед собой Полину, и увидел лицо своего ребенка, был не просто удивлен. Он был шокирован.
— Полина Александровна! Вы пришли! — покрасневшие глазки Сони вспыхнули от радости, а Полина подбежала к кровати и обняла девочку, плюхнувшись на коленки прямо на пол.
— Сонечка, котенок мой, с чего это ты вздумала болеть! — она гладила прильнувшую к ней девочку по голове, целовала в макушку. А Арсанов ошалевал от того, как ластится его дочь к Полине, как заглядывает в глаза и спрашивает без остановки:
— Вы же останетесь? Вы никуда не уедете?
— Что ты, солнышко, конечно не уеду, — Полина повернулась к Арсанову и сказала поверх прилепившейся к ней детской головки: — Я обработала руки антисептиком, не волнуйся.
— А где буду спать я? — спрашивает девочка.
— Я могу разложить тебе кресло. Но если хочешь, можешь спать со мной, — предлагаю, поворачиваясь к ней и шокировано замираю, когда она прижимается ко мне, обхватывая обеими руками.
— Не надо кресло. Я хочу с тобой.
А от ее неожиданного «ты» у меня и вовсе отнимается речь.
Больше я не выдерживаю. Отнимаю руки у Тимура и крепко обнимаю нашу девочку.
— Прости меня, доченька. Я не знала, что вас было двое. Нина тебя украла и спрятала от меня. И когда ты пришла в садик, я не знала, что ты моя родная девочка. Но я узнала тебя сердцем и полюбила.
— Мам… — она в ответ обвивает меня тонкими ручками и утыкается в грудь.
— Мы с мамой действительно не знали, — дрогнувшим голосом говорит Тимур. — Мы случайно встретились. Сейчас Нина в тюрьме, ее арестовали, и она во всем призналась.
Он подсаживается к Богдану с другой стороны и крепко его обнимает.
— Я тоже почувствовал тебя сердцем, сынок. Прости меня. Простите меня оба, что я все это допустил.
Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить. И всё это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия… помяните мое слово, сами увидите!
Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом без сердца. Старая истина.Я вот дура с сердцем без ума, а ты дура с умом без сердца; обе мы и несчастны, обе и страдаем.
Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.
Подлецы любят честных людей.