Не надо жить для вещей... Надо жить для себя, а вещи — это слуги. Слуга не должен быть ценнее господина.
Паршивая работа. Вроде и делать ничего не надо, только часы считать. Отдежурил — денежки получил. А ощущение такое, что жизнь мимо проходит. Ты здесь топчешься на одном месте, топчешься, как дурак, а она проходит.
Жить надо словно бы под стеклянным колпаком, никаких отрицательных эмоций ни туда, ни оттуда не пропускать и чётко отделять себя от неприятностей окружающего мира.
Что поделаешь, богатых никто не любит, пусть даже они и плачут. Но плачут тайно, а смеются в открытую, смеются весело, сыто, пьяно.
Собачка не сбежит, животные привязчивые. А для женщины есть только одна тяжёлая цепь — любовь. На ней может сидеть сколько угодно, и даже кормить как следует не попросит.
Все счастливые дни похожи один на другой, тут уж ничего не поделаешь. Это горе разное, и причины его каждый раз разные. То денег нет, то здоровья, то просто тоска забирает оттого, что горя впереди больше, чем счастья. А что счастье? Это когда всё есть, а этого всего не может быть ни больше, ни меньше. Каждый раз одинаково.
Богатые тоже плачут. Только, глупые, рыдали бы взахлёб, на публике. Садились бы в свои чёрные «Мерседесы» и громко при этом рыдали. Кушали бы чёрную икру ложками, захлёбываясь горючими слезами. И в постели с длинноногими красотками стонали бы не от наслаждения, от тоски. Плачьте, богатые, плачьте! Громче плачьте! Население к вам внимательно прислушивается.
Как все лодыри, она не терпела, когда рядом кто-то не выказывал особого рвения к работе.
— Нет, — сказала я, покачав головой, — это моя свобода, и не тебе даровать и отнимать ее, но ты вправе решать, подходит ли это тебе
моему пути нет конца, есть только развилки, объезды, холмы и долины; тропинка постоянно сбивается с пути, но у меня есть время, свобода, смелость и безудержное любопытство, чтобы по ней идти.
Не знаю, начинается или заканчивается этим моя история. Как у горя нет четкого начала, середины или конца, так и она все еще пишется. Порой я чувствую себя воительницей, яростной, пробудившейся ото сна. Иногда я мастер дзен, безмятежный и благодарный за новое понимание себя и решимость жить каждым днем. А иной раз все еще чувствую себя израненной, уязвимой, одинокой и напуганной. И, несмотря ни на что, каждый день несу в себе новообретенное, жизнеутверждающее «Я — женщина, услышь мой рев».
Творить значит жить, вечно создавать новое и новое.
Все бежит из прошлого к будущему, но все должно жить настоящим, ибо в будущем отцветут яблони.
Идеализация формы человека есть умерщвление многих живых линий мускулатуры.
Творить значит жить, вечно создавать новое и новое. И сколько бы мы ни распределяли мебель по комнатам, мы не увеличим и не создадим их новой формы.
И вполне естественно ваше непонимание. Разве может понять человек, который ездит всегда в таратайке, переживания и впечатления едущего экспрессом или летящего в воздухе.
Искусство не знает ни света, ни темноты, то и другое равно прекрасно, и то и другое составляют контраст, творящий красоту; нет ни белого ни черного, ни левого ни правого, нет ни переда, ни зада, ни фасада...
...распределение мебели по комнате еще не есть процесс творческий.
Футуристические и все картины прошлых художников могут быть сведены из 20-ти красок к одной, не потеряв своего впечатления. Картина Репина – Иоанн Грозный – может быть лишена краски и даст нам одинаковые впечатления ужаса, как и в красках. Сюжет всегда убьет краску, и мы ее не заметим.
Бег лошади можно передать однотонным карандашом. Но передать движение красных, зелёных, синих масс карандашом нельзя.
Сочувствие – удел сильных духом.
Черный квадрат стал символом нигилистического отрицания культурного достояния – бремени, нажитого человечеством.
Двигаются и рождаются формы, и мы делаем новые и новые открытия. И то, что нами открыто, того не закрыть. И нелепо наше время вгонять в старые формы минувшего времени.
И между искусством творить и искусством повторить - большая разница.
Когда исчезнет привычка сознания видеть в картинах изображение уголков природы, мадонн и бесстыдных венер, тогда только увидим чисто живописное произведение. Я преобразился в нуле форм и выловил себя из омута дряни Академического искусства.