Цитаты
286568
admin
добавил цитату
из книги
«Дочь времени [Дитя времени]»
3 года назад
Приятно было поговорить о делах профессиональных, перебрасываясь отрывистыми фразами, понятными только людям, занятым общим делом.
admin
добавил цитату
из книги
«Дочь времени [Дитя времени]»
3 года назад
Ни в одном из моих учебников ни слова не сказано о том, кто, как и кого рожал. Вот почему чтение Шекспира и Библии всегда так освежает.
admin
добавил цитату
из книги
«Дочь времени [Дитя времени]»
3 года назад
Для человека, сидящего на троне, иметь друга — редкостная удача.
admin
добавил цитату
из книги
«Дочь времени [Дитя времени]»
3 года назад
Меня может заинтересовать женщина с дурной репутацией, но глупая — никогда.
admin
добавил цитату
из книги
«Дочь времени [Дитя времени]»
3 года назад
Никто не сумеет поручиться, что тот или иной человек не способен на убийство. За долгие годы, проведенные в Скотланд-Ярде, Грант усвоил это слишком хорошо. Но уж весьма точно можно установить, способен или не способен человек совершить глупость.
Частенько бывает, что наши ожидания не совпадают с реальной картиной мира. Не оправдывают себя задумки, идеи, работа, поступки, другие люди. Но это не значит, что мы должны ломаться из-за этого. Не значит, что должны хранить обиду, потому что не получилось и в какой-то момент что-то пошло не так. Мы все люди, у нас есть эмоции, плохие и хорошие – неважно. Но их нужно уметь переживать. И просто смиряться с обстоятельствами.
— Вы ошиблись, я вас не знаю, — грубо бросаю в лицо мужчине. И крепко придерживаю детскую ладошку. — Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца. Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери. — Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу. Пусть понимает: в нашей жизни ему...
Наверное в жизни каждого из нас есть такие ошибки и такие моменты, которые ломают нас, ставят на колени, выпивают эмоции, оставляя после себя только пустоту и боль. И лишь мы сами можем ее заполнить. Мы сами определяем, кто мы.
— Вы ошиблись, я вас не знаю, — грубо бросаю в лицо мужчине. И крепко придерживаю детскую ладошку. — Мама, этот дядя знает, как тебя зовут, — Анюта с интересом смотрит на незнакомца. Он бросил меня пять лет назад. Сказал, что по-настоящему у нас с ним никогда ничего не будет. А теперь он приехал. Потому что случайно узнал о дочери. Нашей дочери. — Дядя обознался, — запинаюсь, наблюдая, как он зло стискивает челюсти, опасно прищуривается. — Впервые его вижу. Пусть понимает: в нашей жизни ему...
Эта одержимость ей не поддается объяснению. Это очередное испытание для меня. Мне не выбраться из этого лабиринта под именем «Лиза» и я тяну ее вслед за собой, все больше запутываясь, а моя девочка отчаянно ищет из него выход. Пусть ищет. Она его не найдет... Она еще не знает, что была выбрана и отмечена моим внутренним монстром. Он не отпустит ее. Я больше не отпущу...
Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует!
Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!
Она отстраняется от меня, упираясь губами в мои ключицы и дальше... все ниже... еще чуть ниже... как будто пытается найти ими мое сердце...
Глупая, я то знаю, что его у меня просто нет!
Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует!
Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!
Снова и снова этот взгляд, эти прикосновения! И этот мужчина, которому так нравилось ломать меня! Которому было просто глубоко
наплевать на мои мысли, ненависть к нему и чувства, который привык просто брать. Иметь то, что он хочет.
Он — Зверь. Красивый, безжалостный, с глазами цвета осеннего неба. Я — молодая девушка, случайно оказавшаяся не в то время и не в том месте, попавшая, по воле случая, в совершенно чужой, его жестокий мир, со своими порядками, законами и принципами. Каждая девушка верит в сказки… Как же больно будет убедиться, что сказок не существует!
Внимание!!! Строго +18! Жестокий герой! Секс, насилие, сложные отношения!
Я одну важную вещь понял, Свет. Нельзя ничего откладывать на завтра. Жизнь — штука непредсказуемая. Жить надо здесь и сейчас. И если уверен в чем-то — делай.
Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.
У Светы худо-бедно получилось запретить себе думать о том, что будет. Толку думать о том, что нельзя изменить?
Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.
Решительно все обитатели Зеленого Рая – и люди, и птицы, и четвероногие – чувствовали себя прекрасно и, проникнутые взаимным доверием, были далеки от черной болезни, свойственной людям высокого прогресса и культуры, – пессимизма.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Таким образом, деревянный болван Лай-Лай-Обдулай оказывался вовсе не простым бревном, а очень кровожадным богом, требующим для себя крови, работы и денег. И мужики работали, работали, как скоты, от утренней зари до вечерней, возводили бюрократам, мелким чиновникам и разным «охранителям» целые дворцы, работали в поле и в вознаграждение за все это отдавали решительно все, что можно было с них собрать, напивались каждый день после работ и плясали перед священным болваном, после чего падали и валялись как свиньи. При таких условиях они впали в полное равнодушие к удобствам своей собственной жизни, и вообще о своих особах нисколько не заботились: «каторжное» существование заставляло «махать на все рукой», как это делает и рабочая серая скотина на святой Руси, где так много святых и чудотворцев, что не знаешь, перед кем и шапки снимать.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Выходило так: чем хуже, тем ближе к блаженству, и крестьяне работали, пили, нищали, глупели, сделались подобострастными, животно-лукавыми, свирепыми, жестокими, легковерными, развратными. С поразительной быстротой люди утеряли всякий человеческий облик и обратились в животных самых грязных, грубых и тупоумных.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Лучше умереть, нежели иметь начальников над собой и лишиться свободы. Человек свободный делает, что ему подсказывает совесть, а раб идет, как вол, за хозяином, и потому не человек он, а кукла.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Все люди ему представлялись безобразными, злыми, кровожадными, смеющимися, и из глубины сердца его подымалось озлобление и душило его, порождая желание, чтоб земля провалилась, чтоб раскрылся ад и дьяволы, вылетев из него, растерзали бы его мучителей на куски. В уме его носились картины мести, распадения земли, низвержения Самого Бога в огненную пасть ада, и это последнее потому, что он всегда обращался к Нему, как к всевидящему Отцу, с доверием, и вот отец этот представлялся ему теперь богомистязателем, богом гнева и ярости, великаномвампиром, пьющим кровь из огромного блюда – земли.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Уходя все дальше, они хотели отыскать совершенно безлюдное место и там, на лоне природы, заняться обработкой земли, никому за нее не платя ни копейки, потому что единственный собственник ее - Бог, а с Ним, если и надо вести счеты, то, во всяком случае не денежные.
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Что ты, Груня, помилуй... Бога мы не видим и скудным разумом никогда не поймем, какой Он, но голос Его слышим в совести
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Ярость совершила в его внутреннем мире род как бы некоторой катастрофы: опрокинув его прежние чувства и мысли куда-то в глубину, она как бы завалила его душу другими чувствами - исполинскими, как это бывает в пропасти, во время извержения вулкана, когда опрокидываются в нее исполинские камни. Вместе с чувством ярости в нем явилась страшная энергия и необыкновенные силы
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Солнцесияющий мне так повелел: "Паси овец моих, и приказываю тебе их всех протолкнуть в рай. Непокорные овцы, буянят, и вот для спасения их моя рука простерлась, и в ней острый меч, бери его. Бичевать надо непокорных и кровью поливать дорогу в мой рай"
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Красное солнце упало в водную пропасть, как бы в чувстве стыда за безумных детей грешной земли;
Анатолий Эльснер – один из самых удивительных писателей Серебряного Века. Для него не было сложных и запретных тем. В романе-предостережении «Грозный идол…» выдающийся литератор впервые в истории русской словесности заговорил об опасности тоталитарных сект. История поселения Зеленый Рай, начавшаяся как поиск Света, оборачивается кровью и страданиями: лидер общины упивается экстатическими практиками, к власти приходят мучители и психопаты, и вскоре каждому взрослому человеку предстоит сделать...
Интуиция — священный дар, а разум — покорный слуга.
Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.
Авария и последовавшая слепота раскрыла ему глаза. Вывод нелепый по форме, но верный по сути.
Его жизнь «золотого мальчика», избалованного вседозволенностью, оборвалась внезапно и по его собственной вине. И началась другая жизнь, в которой Артур Балашов, сын и наследник владельца одного из крупнейших агрохолдингов, остался в темноте. Но, как оказалось, иногда для того, чтобы увидеть что-то важное, надо закрыть глаза.
- Не великий я мастер дарить подарки, так что всегда приношу просто деньги. Никто никогда не скажет: «А они у меня уже есть».
В нашем мире ведьмы — существа второго сорта, но мне удалось устроиться в жизни. Я создавала удивительные десерты… пока в городе не появился ссыльный инквизитор, и в рецепте моей жизни все перепуталось. Или исправилось? Осталось разобраться и не угодить ни в лапы тех, кто собрался убить нас обоих, ни влюбиться в того, кто обречен меня ненавидеть.