Никогда не помешает упомянуть вскользь о своих заслугах.
Помогать мне как обычно никто не собирается, значит снова помогу себе сама...
Лучший метод – сбивать с толку своей реакцией, главное тут – поступать так, чтобы полностью сломать уже нарисовавшуюся в чужом мозгу схему действий... Вывод прост: угнетатель есть, пока есть жертва! А значит надо постараться не быть жертвой.
Вот то, чего я боялась больше всего.
Он готов дать мне многое. Но не свободу.
Только идиот не имеет плана на случай, если его загонят в угол.
Морально униженного врага расколоть проще.
Узрев очередного «голодающего» и безмерно воодушевившись, храбрый пельмешек ринулся в атаку.
– Открой рот! – рявкнули мы хором с Руром.
Шрам так опешил, что застыл с на редкость глупым выражением лица, которое стало ещё глупее, когда туда с размаху врезался… пельмень! Реакция у Шрама была не настолько совершенной, как у Рурграса, поэтому он успел в последний момент мотнуть головой и пельмень влепился ему в лоб. Отскочил и вновь пошёл в атаку.
– А?! – наконец, приоткрыл рот шокированный Шрам, желая, как видно, спросить, что происходит. Пельмень, уже натренировавшийся на более увёртливых жертвах, использовал эту ситуацию по полной программе и ловко проскочил между губ. – А… ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ым!
Некоторое время Шрам упрямо боролся, пытаясь вытолкнуть пельмень, но потом сдался и начал его ожесточённо жевать со зверским выражением лица, будто говорил: «Тогда вот, получай, гад! Не с тем связался!»
Я хихикнула.
Фирелла шагнула ко мне и крепко обняла.
– Спасибо, – прошептала она. – Ты даже не представляешь, что для меня сделала. Когда-нибудь я смогу вернуть долг.
– Да не надо. Хочешь вернуть долг – будь счастлива.
– А знаешь, внешность для мужика не главное! – задушевно заявила я ему, замирая напротив и тыча в него пальцем. Язык заплетался. – Главное же что? Главное – душа что б прекрасная была!
— Почему ты мне отказала, Дуся?
—Я слишком люблю тебя, чтобы рисковать твоей жизнью... —Люблю тебя...Больше жизни. Всегда любила.
...ибо папенька...принц, хоть и сто двадцать четвёртый в очереди на престол.
От кого меньше ждёшь подвоха, тот сильнее наносит удар.
— А я замуж выхожу… опять…
Тьфу! Да что ж мне так не везет?! Где благородные рыцари, готовые жизнь отдать за даму сердца? Где настоящие мужчины? Почему вокруг одни мудаки?
Человек, который испытывает сильные эмоции, перестает думать головой.
Тот, кто сам неверен, всегда будет подозревать неверность в партнёре.
Заученные фразы повторить легче, чем сказать что-то от себя, когда либо сказать нечего, либо слов слишком много.
Маменька только спохватилась, что если не вывозить дочерей на балы и не знакомить их с молодыми господами, то женихи сами в доме не заведутся. Всё же они не тараканы, на сухари не приманиваются.
Катя всегда уходила последней – дома ее никто не ждал, дачи у нее не было, так что закрывать помещение и сдавать офис охране приходилась ей. Для чего еще нужна разведенка за тридцать? В спину дышат молодые и резвые девочки, мужчине «под сорок» приятнее вскружить голову двадцатилетней, чем принимать на себя груз забот, накопленный женщиной к тридцати годам.
Да и возраст у мужчин котируется иначе – он и в сорок пять еще ого-го, почти ковбой на лихом коне, а женщина после тридцати уже получает осторожный ярлычок «бальзаковский возраст».
– Глоток вина, сир?
– Ты же знаешь, я не пью.
– Разве не вы хозяин своим принципам?
Предательство – это нож в спину, а он всегда глубоко ранит.
...когда копируешь других, перестаешь развиваться.
За удовольствие всегда приходится платить.
Когда в тебе нуждается кто-то, кого ты любишь, остальное не имеет смысла.
Но то, что нас не убивает, делает только сильнее и злее, чем раньше.
У всех нас есть потребность в любви. Нам нужно что-то, ради чего стоит жить. Чтобы жизнь перестала быть тяжелой рутиной, чтобы в ней появилась цель.
Ошибки можно исправить, но потерянное время не вернешь.