...поцелуй – таинство двух сердец.
– Вы так пристально меня рассматриваете, словно у меня на голове корона, – произнес целитель, закончив осмотр.
– Извините. Не могу понять, как молодой мужчина может так рано поседеть.
Лекарь вздрогнул. По большому счету он имел право не отвечать.
– Это случилось пятнадцать лет назад, леди. На моих глазах умерла та, которую я любил больше жизни, и я не смог ничего сделать. Только клятва, связывающая меня с королевской семьей, не дает уйти вслед за Сиэллой.
– Я не желаю продолжать участие в отборе, в котором организаторы преднамеренно наносят вред конкурсанткам, позволяют себе оскорбления в их адрес, а также заставляют давать нерушимые клятвы королевской семье под воздействием некромантского ритуала. – Я не отрывала взгляда от глаз его высочества, которые темнели с каждым произнесённым словом. – Это подло и низко по отношению к союзным государствам, чьи подданные хотят побороться за ваше сердце.
– Достаточно! Я бы не попала на отбор, если бы не была невинной девицей. Хочешь правду? Так вот она: я брала уроки у куртизанок и тренировалась на помидорах! Чтобы быть самой лучшей женой для своего жениха. Чтобы не наскучить ему, чтобы во всем быть самой-самой, и чтобы он никогда не пожалел о нашем союзе.
Меня переполняли гнев, стыд и злость. Причем злилась не только на мужчину, злилась на себя за то, что не сдержалась. Это был мой выбор. То, что лепила из себя идеальную жену для Дерека, лишь мой выбор. И винить в этом его высочество глупо. Как и глупо было озвучивать все то, что наговорила.
– И зачем мне смотреть на зависть и злость? – прошептала я, но всё-таки обернулась в ту сторону, куда указывал кутюрье.
– Потому что врагов нужно знать в лицо, – произнесла леди Альеси. – Обычно на их лицах написано все: и на что они способны, и насколько агрессивно настроены.
Вино делает женщину уступчивой, а мужчину слабым.
Женская коллективная истерика – штука самоподдерживающаяся.
Родственники не бывают врагами?
Это вы с ними денег не делили.
Между прочим, по институту ходила шутка, что гадюка на эмблеме – это медик, который сцеживает яд. И в ней была доля правды.
Любой допрос – это парный танец. И если ты попадаешь в ритм… Это кто еще кого допросит.
Ребенка воспитывают, пока он лежит поперек лавки. А потом, когда он растет — это закрепляется.
Именно поэтому так глупы вопли: «я его (ее) перевоспитаю». Ага, шесть раз.
Нельзя перевоспитать человека. Он может измениться сам. И то — внешне. Но стержень внутри останется тот же. И в экстремальных ситуациях вылезет наружу. Да так, что только держись...
Благими намерениями выстлана дорога в ад
Невозможно перевоспитать человека. Он может измениться сам и то внешне, но стержень внутри останется тот же, и в экстремальных ситуациях вылезет наружу, да так, что только держись!
Никому и никогда не удавалось переделать человека после трёх лет. Ребёнка воспитывают, пока он лежит поперёк лавки, а потом, когда он растёт, это закрепляется.
Не дай мне Бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума;
Нет, легче труд и глад.
Известно же, что в схватке льва и тигра побеждает обезьяна, которая наблюдает за схваткой.
Известно же, что в схватке льва и тигра побеждает обезьяна, которая наблюдает за схваткой.
К лести никогда не привыкают. Нет человека, которому надоедают похвалы в его адрес, особенно, если хвалят грамотно.
Как часто мы молчим о своей любви и надеемся, что любимые догадаются, а они ведь не заглядывают в наш разум, а когда уходят, мы понимаем: не долюбили, не договорили о своей любви.
Чистосердечное признание, хоть и уменьшает вину, но увеличивает наказание. Однозначно.
Не люблю срезанные цветы, словно последний вздох умирающего…
Кто хоть раз душу свою предал, тот всегда Омут внутри носит.
Позвать зло не трудно, трудно обратно отправить.
...волшебная фраза «нам надо поговорить» порой срабатывает не хуже звука взведенного курка, заставляя людей собираться и ожидать худшего.