– Нравственные качества жертвы тут ни при чем, – остудил ее пыл Пуаро. – Человеческое существо, которое присваивает право лично вершить правосудие и лишает жизни другое человеческое существо, опасно для общества. Это говорю вам я, Эркюль Пуаро!
– Нет! – Доктор Жерар внезапно стукнул кулаком по столу. – Я не удовлетворен! Инстинкт велит мне сохранять жизнь, а не приближать смерть. Поэтому, хотя мое сознание повторяет, что смерть этой женщины была благом, подсознание бунтует против этого! Плохо, когда человеческое существо умирает прежде, чем пришло его время!
– Нельзя видеть в жизни только светлые стороны. Традиции и обычаи повседневного существования скрывают за собой немало причудливого. Например, удовольствие от жестокости ради самой жестокости. Но и под этим кроется кое-что еще – отчаянное желание быть оцененным по достоинству. Если это желание не осуществлено, человек прибегает к иным способам доказать свою значимость. И тут возможны любые извращения. Привычка к жестокости, как и всякая другая, может культивироваться и овладеть человеком полностью.
– Должен ли человек, видя, что творится зло, пытаться исправить положение? Вмешательство может принести пользу, но может и навредить. Трудно все рассчитать заранее. У некоторых есть талант к вмешательству, а некоторые делают это так неуклюже, что лучше бы и не начинали. К тому же нужно учитывать возраст. У молодых есть идеалы и убеждения, но их ценности скорее теоретические, чем практические. Они еще не знают по собственному опыту, что факты опровергают теории. Если вы верите в себя и свою правоту, то можете добиться успеха, но можете и причинить вред. С другой стороны, у людей средних лет есть опыт – они знают, что попытка вмешательства чаще вредит, чем помогает, и благоразумно остаются в стороне. Но результат один и тот же – горячая молодость приносит и пользу, и вред, а благоразумная зрелость не делает ни того ни другого.
– Я, по крайней мере, верю в один из основных догматов христианства – «Довольствуйтесь малым», – серьезно заключил Жерар. – Будучи врачом, я знаю, что честолюбие – жажда успеха и власти – приносит человеческой душе много зла. Если оно реализуется, это приводит к высокомерию, насилию и, в конце концов, к пресыщению, а если нет… Посмотрите на обитателей сумасшедших домов. Клиники полны человеческими существами, которые не смогли примириться с собственной посредственностью и незначительностью, а потому нашли путь к спасению в бегстве от реальности.
– Подсознание таит странные вещи. Жажда власти, жестокость, неудержимое желание рвать и метать – все это наследие прошлого человеческой расы. Мы закрываем перед ним двери и не пускаем его в сознательную жизнь, но иногда… оно оказывается сильнее.
Сара поежилась:
– Да, знаю.
– Сегодня мы видим это повсюду, – продолжал Жерар, – в политике, в поведении наций. Люди забывают о гуманности, жалости, доброй воле. Иногда идеи хороши сами по себе – разумный режим, благодетельное правительство, – но они навязаны силой и держатся на жестокости и страхе. Апостолы насилия открывают двери, впуская древние дикие инстинкты, жажду жестокости ради нее самой! Человек – животное слишком хрупкое. Им руководит один основной инстинкт – инстинкт выживания. Двигаться вперед слишком быстро так же опасно, как и отставать. Чтобы выжить, человеку приходится сохранять какие-то рудименты дикости, но он никогда не должен обожествлять их!
– Поверьте мне, доктор Жерар, мужчина сам держит в руках свою судьбу. Человек, обладающий самоуважением, не станет целыми днями сидеть и бить баклуши. Ни одна женщина не захочет уважать такого мужчину.
И слепому было видно, какая сумятица происходит внутри этого мужика – весь его рассудок, его выдубленный годами опасных экспедиций характер вступил в серьезную схватку с одним из самых неприятных человеческих качеств – азартом.
«Мы не собирались покорять мир, нам достаточно было избавиться от собственных страхов».
«Мир остаётся прежним, только становится немного хуже».
«Я старалась стать такой, какой он хотел меня видеть, но это было невозможно, потому что он хотел видеть не меня, а другую. Но я всё-таки старалась, беспомощно и неуклюже».
«Если бы всего на несколько прекрасных минут родители смогли остановиться, замолчать и побыть в тишине, они наверняка услышали бы, как разбивается на кусочки сердце их сына»
«Тому, кто знает, зачем жить, всё равно как жить».
«Ничто не остаётся забытым вечно, Элли. Иногда надо просто напомнить миру, что мы — это мы и мы здесь».
«Страх заразителен и опасен. Даже для тех, кто ничего не боится».
«Со мной ничего не может случиться. Ничто не сможет отнять меня у меня».
...жадность - это не только порок, но и тяжёлые мешки.
«Исландия — это не наказание, это второй шанс, и им она воспользуется сполна».
«Взгляд Алекса встретился с глазами Люси. Её чувства обострились: около его зрачков девушка заметила маленькие янтарные вкрапления, позавидовала густым ресницам, почувствовала лёгкий укол его щетины на пальцах, а в груди вдруг разлилось тёплое, терпкое чувство».
«Там же всякие чудеса природы, да? Кипящие гейзеры, горячие источники, ледники… Ты же шотландец, вы такое любите».
«Сосредоточена! — громко ответила Люси, жалея, что он идёт сзади, а не спереди».
«Знаю, — вздохнул Алекс, коснулся пальцем складки на её лбу и слегка её помассировал. И тут они оба замерли: он, осознав, что только что сделал, и она, удивившись. — Ой, извини. Я… Ты просто волнуешься много. Зато морщинка на лбу разгладилась».
Всего три дня понадобилось, чтобы все, кого я любила, погибли. Падение с высоты было болезненным. Я была одной из немногих женщин-снайперов в спецназе. Я прославилась. Ставила рекорды. Но смерть умеет менять людей.
Путь от спецподразделения — к грязным бойцовским ямам, а затем к роли телохранителя человека, чьё сердце я разбила. Я думала, что так и не выберусь из этого водоворота.
«Одной ночи хватило, чтобы всё изменилось. Одного выстрела мне достаточно. Меня зовут Залак Бхатия, они зовут меня Скорпионом».