Цитаты
286696
Кадфаэль подумал, что все благородные люди находятся в известном родстве. Существуют некие узы, которые связывают людей независимо от кровного родства, государственных границ и даже преодолевают, казалось, непреодолимые барьеры веры. И нет ничего удивительного в том, что калифы Фатимидов оказались Гимару де Массару куда ближе, нежели Бомон, Болдуин и Танкред, словно злые дети спорившие из-за завоеванных земель.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
... - Должно быть, неплохо, — задумчиво произнес юный монах, — быть таким, что на тебя всякому посмотреть приятно. Как ты думаешь, он-то сознает, чем его одарил Господь?...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Хью и Кадфаэль молча смотрели друг на друга. Первым молчание нарушил монах. — Порой Господь вразумляет нас устами невинных! — промолвил он. — Боюсь, что парнишка беспокоится не напрасно. Пожалуй, нам лучше поспешить за ним. ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Усомниться в этом значило бы заглянуть в бездну столь черную, что в существование ее трудно было поверить.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Девушка удивленно улыбнулась, задумчиво покачала головой, а затем здоровой рукой тронула монаха за рукав и с неожиданной горячностью промолвила:— Но, прошу тебя, не рассказывай этого Филипу. Пусть он думает, что я так же невинна, как и он… — Эмма осеклась и нахмурилась. Слово «невинный» показалось ей не слишком удачным, как будто сама она была в чем-то виновата. Но подобрать лучшее никак не удавалось. Простодушие, чистота, честность — ни одно слово не подходило. Однако брат Кадфаэль прекрасно понял, что она имела в виду. — Вся эта история не для Филипа, — закончила девушка, — лучше уж ему оставаться в неведении.Монах пообещал ей хранить молчание и отправился в аббатство, размышляя по дороге о сложности женской натуры. Эмма была совершенно права. Несмотря на то что Филип на два года ее старше, а за последние дни заметно повзрослел, он при всей своей сообразительности душой оставался моложе ее, проще и — все же это было верное слово — невинней. А монах по опыту знал: семьи, в которых женщины осознают свою ответственность, как правило, бывают счастливыми.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
— Красота так целительна, — серьезно и без смущения отозвался брат Марк. — Если девушка молода и прелестна, если, проезжая мимо, она улыбнется несчастным и наклонит голову, если она не съежится от страха, увидев их, она сделает для наших подопечных больше, чем все мои осмотры и компрессы. Только здесь я начал понимать: благодать — это то, что можно вырвать у быстротечного дня и отложить про запас, дабы было над чем подумать потом. ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
...Но знаешь, Кадфаэль, мне как-то не по душе хватать и сажать в темницу этих молокососов за одну только их дурость. Мы-то знаем, что они вовсе не злодеи. У меня на душе неприятный осадок от всего этого. Давай-ка заглянем в сарайчик да разопьем чашу-другую. Тебе все одно нет смысла ложиться спать — до заутрени осталось всего ничего.
— Но тебя будет ждать Элин, — возразил Кадфаэль.
— Вот уж нет. У нее, слава Богу, довольно здравого смысла, чтобы лечь спать, не дожидаясь меня. Она ведь знает, что после объезда мне нужно явиться в замок и доложить шерифу о результатах облавы. Сомневаюсь, что я вообще смогу вернуться к ней до утра.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
...И я ручаюсь, что сумею угостить тебя чем-нибудь получше, чем простой эль. Посидим в саду возле моего сарайчика — вечерок-то выдался теплый. Однако ты не слишком заботливый муж, — добавил он с шутливым упреком, — разве можно покидать свою даму ради выпивки, пусть даже и в компании закадычного друга?
— Что до моей дамы, — уныло отвечал Хью, — то она сама меня покинула. Стоило женщине на сносях появиться в странноприимном доме, как ее тут же окружила толпа престарелых кумушек — охают, ахают и наперебой пичкают ее всевозможными советами: что есть, чего не есть и что делать, когда придет время родов. Элин их внимательно слушает и все берет на заметку. Ну а поскольку я не умею ни шить, ни прясть, ни вязать, от меня там нет никакого толку.
Впрочем, все эти сетования Берингар произнес вполне благодушно и, закончив, весело рассмеялся.
— Элин сказала мне, что видела тебя сегодня, а значит, тебе уже все известно. Ну, и как ты ее нашел?
— Она просто сияет, — ответил Кадфаэль, — и стала еще краше, чем прежде.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Взорам монахов предстала юная грациозная дама с густыми золотистыми волосами, сияющим овальным личиком и ясными, лучащимися глазами цвета ирисов в сумерках. Брат Марк сразу приметил, что платье ее было высоко подпоясано, и она гордо несла округлившийся стан. Молодая женщина готовилась стать матерью — Марк был не настолько невинен, чтобы не понять этого. Согласно уставу, ему надлежало опустить глаза — он и хотел сделать это, но никак не мог. Ее прекрасное лицо напомнило ему иконы, изображавшие Пресвятую Деву. И это небесное видение протянуло руки к брату Кадфаэлю и бросилось ему навстречу. Скрепя сердце Марк склонил голову и последовал дальше один.
— Девочка моя, — сердечно промолвил Кадфаэль, пожимая ей руки, — ты цветешь как роза! А ведь он ничего не говорил мне об этом.
— Так вы же не встречались с зимы, — сказала она, застенчиво улыбаясь и краснея, — а тогда мы еще ничего не знали — только мечтали об этом. А я тебя не видела с самой свадьбы.
— Надеюсь, ты счастлива? И он тоже?
— О, Кадфаэль, как ты можешь спрашивать?
В этом действительно не было нужды — молодая женщина просто светилась от счастья.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
— Мы живем в неспокойное время, — промолвил брат Кадфаэль, большая часть жизни которого прошла в боях и походах, — и кто скажет, что уступчивость приносит больше добра, чем твердость? ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Мы, смертные, имеем дело с тем, что есть, — ответил Кадфаэль, — а то, что могло бы быть, оставь тому, для кого это не тайна, ибо Он читает в сердцах.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
А всякий, кто хоронит ровесника, как будто присутствует на собственных похоронах.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Однако я ценю верность и преданность, и считаю, что не так уж важно, каков тот, кому ты служишь. Главное — каков ты сам.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Она действительно не имела навыка засыпать мгновенно — это приходит с возрастом и опытом.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
... если ищешь благосклонности сильных мира сего, не следует допускать, чтобы о тебе позабыли.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
«Вот оно что, — сообразил Кадфаэль, — так, значит, дела обстоят. — Монах готов был руку дать на отсечение, что Берингар догадался о его планах на сегодняшнюю ночь и решил все поставить на кон. — Ну что ж, коли он такой храбрый да проницательный, что и мысли мои читает — посмотрим, может, и я сумею кое-что прочесть в его голове».
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Брат Кадфаэль ухитрился отстоять заутреню и первую обедню и дождаться конца собрания капитула (которое, по правде сказать, в этот день было необычно кратким), сохраняя безмятежное выражение лица, хотя мысленно он казнился и кусал себе локти, дивясь, с чего это он впал в такое благодушие, что чуть царствие небесное не проспал, а в результате позволил противнику получить преимущество.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
— Разве в этом и заключается справедливость? — грустно произнес он. — Мы с тобой вывели на свет Божий грехи одного человека, чтобы навсегда скрыть позор другого.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
— Не стоит тебе, — посоветовал Кадфаэль, — оглядываться назад и сокрушаться о том, что уже миновало. Ты исполнил то, что выпала на твою долю, и исполнил достойно.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Перед смертью король Генри заставил своих баронов признать императрицу Матильду наследницей английского престола, и все они присягнули ей на верность. Она была единственным его ребенком, оставшимся в живых, — и она должна стать королевой. И тем не менее, когда граф Стефан, ее кузен, самочинно короновался, многие лорды примирились с этим и забыли о своих клятвах. Разве это справедливо? По-моему, правы те, кто сохранил верность императрице. Как можно оправдать измену? И чем можно оправдать притязания графа Стефана?
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Даже злодеи должны отвечать только за те преступления, которые совершили.
В Англии, раздираемой междоусобицей, царит хаос…
Некая разбойная группа, действующая в Шропшире, оставляет за собой сожженные фермы, разграбленные маноры. Все происходящее вплотную связано с историей двух детей из знатного рода, попавших в самую гущу событий.
А незаменимый брат Кадфаэль поглощен загадкой гибели молодой женщины, погребенной во льдах…
В полдень он оседлал коня и, попрощавшись с Леонардом, отправился вместе с Хью Берингаром в Шрусбери.
Небо затянуло облаками, но погода стояла мягкая, хотя воздух, при полном безветрии, был холодным. Подходящий день, чтобы с удовлетворением, выполнив свой долг, возвращаться домой. Они давно не ездили вот так, рядом, без особой спешки. Дух товарищества связывал их, и вдвоем им было хорошо и беседовать, и молчать.
В Англии, раздираемой междоусобицей, царит хаос…
Некая разбойная группа, действующая в Шропшире, оставляет за собой сожженные фермы, разграбленные маноры. Все происходящее вплотную связано с историей двух детей из знатного рода, попавших в самую гущу событий.
А незаменимый брат Кадфаэль поглощен загадкой гибели молодой женщины, погребенной во льдах…
— Подними-ка голову, душа моя, — донесся веселый голос с другого конца лестницы, — и покажи мне свое мужественное лицо — синяки, сажу и все прочее. Дай мне взглянуть на мой приз!
Ив приподнял голову и удивленно взглянул в ясные глаза, отливавшие золотом. Незнакомец улыбался ослепительной улыбкой. Мальчик с восторгом разглядывал правильный овал лица, густые черные волосы, широкие скулы, тонкие брови и изогнутый как у ястреба нос. Выбрит он был гладко, как нормандцы, и кожа его, смуглого, оливкового цвета, была гладкой, как у девушки.
В Англии, раздираемой междоусобицей, царит хаос…
Некая разбойная группа, действующая в Шропшире, оставляет за собой сожженные фермы, разграбленные маноры. Все происходящее вплотную связано с историей двух детей из знатного рода, попавших в самую гущу событий.
А незаменимый брат Кадфаэль поглощен загадкой гибели молодой женщины, погребенной во льдах…
Ив с благодарностью дополз по лестнице до старшего товарища, и его обняла теплая сильная рука. Они устроились поудобнее, тесно прижавшись друг к другу. Глубоко вздохнув, Ив застенчиво приник щекой к плечу своего обожаемого героя.
В Англии, раздираемой междоусобицей, царит хаос…
Некая разбойная группа, действующая в Шропшире, оставляет за собой сожженные фермы, разграбленные маноры. Все происходящее вплотную связано с историей двух детей из знатного рода, попавших в самую гущу событий.
А незаменимый брат Кадфаэль поглощен загадкой гибели молодой женщины, погребенной во льдах…
Дитя, минуло уже пять столетий, как Англия стала христианской страной, а разве люди стали другими? Если бы эти пять столетий люди вели себя по-другому, дела бы сейчас, конечно, обстояли иначе, но разве мы можем что-то изменить или предугадать будущее? Нет никакого проку в «если». Мы живем и действуем именно сейчас, и отвечаем за содеянное нами зло, и предоставляем Господу печься о нашем благе.
В Англии, раздираемой междоусобицей, царит хаос…
Некая разбойная группа, действующая в Шропшире, оставляет за собой сожженные фермы, разграбленные маноры. Все происходящее вплотную связано с историей двух детей из знатного рода, попавших в самую гущу событий.
А незаменимый брат Кадфаэль поглощен загадкой гибели молодой женщины, погребенной во льдах…