Как нам с лёгким сердцем приносить жертвы богам, совершая безбожные дела?
Как встать? Почему у меня нет сестры-электроника? Я бы её отправила учиться вместо себя, а сама дрыхла без задних ног.
А потом просто пришла бы за дипломом.
Настроение — отпад. Погода — супер. Солнышко светит ярко-ярко, что приходится зажмуриваться и морщить носик.
Сонька сражалась с утра сама с собой и передвигалась в сторону института исключительно лицом по земле.
Я честно делала вид, что записываю каждое слово препода и ровненько так, до дыр обводила название лекции посередине листа. Правда под конец я такая плохая перестала улавливать суть его рассказа и начала вырисовывать ромбики на полях страницы.
Пока бегу, оглядываюсь по сторонам. Конкуренты на подходе. Ещё как минимум четверо мечтающих втиснуть свои тела в это «хранилище пота и дешёвых духов». Час пик.
Ага. Сейчас. Только подол юбки задеру повыше, чтоб не мешалось, пока я, светя трусами в сердечко, поскачу впереди маршрутки.
Рядом с ней хочется просто жить одним моментом, чувствовать глубину, использовать каждый рецептор.
Он с самого начала не скрывал, что она – его будущее, а я – препятствие. Я мешаю. Мне не рады. Я развлечение. Я – девочка, над которой можно насмехаться. Водить за нос. Играть с чувствами. Протягивать руку, а потом в последний момент резко убирать.
Только полетела на радугу посыпать город блёстками, как меня пихнули в бок и недоверчиво спросили: — Ты ведь не беременна?
У всех жизнь «бурлит». Одна я ничего не чувствую. Только лёгкие намёки на «колорит» мелькающий событий.
Петюня, весь кривой-косой после заморозки и злой, как дворник с похмелья, по приезду домой ворвался в квартиру, будто за ним гонятся черти. А это всего лишь я шла следом….
Провал в памяти, злой облёванный Петюня и голая я, воняющая, как бывалый бомж с вокзала. В сумме может получиться боксирующий кенгуру из Австралии в образе моей мамы.
— Петюнь, а, Петюнь?
— Что?
— Помни про яйца. Просто хочу, чтобы ты знал… мне всегда было интересно, как они выглядят в разрезе…
Позволите ли Вы, хозяин, мне, челяди, выйти во двор, подышать воздухом барским?
Если скажу, что у моей задницы хорошая чуйка, поверишь?
Красивый, собака! А девушка – Трубкозуб. Вот она жестокая реальность.
Опа. А зуб-то у нас непростой, а всевидящий, оказывается.
Лань с характером гуся! Красивая, но рта не закрываешь и так и норовишь цапнуть за задницу.
Свет везде выключен, и в квартире тишина. Притаились, гады.
Ты не девушка, ты – монстр, решивший разрушить мою жизнь.
Не сдерживайся, ржи на здоровье! – буркнула я, не отрывая ладоней.
Одна уже лежит, другая бочком привалилась к спинке дивана, а моя радость сидит между ними и горько плачет.
– Тухлое пирожное, кажись, попалось? – проморгалась я. – Тебе плесень в голову что ли ударила?
– Не, тут совсем другое, – и улыбка до ушей. – Веришь в любовь с первого взгляда?
– Ой, ма-а-а-а-ть, – закатила я глаза. – Тебя мне только не хватало…
– Вот и я про то же! – закивал Каштанка. – Ты мне вот что скажи, кроха. Тебя как зовут-то?
– Мадонна я! – выпалила как на духу.
– Да ты ж моя хорошая! – просветлел соблазнитель и обнял меня за плечи. – А меня Денис зовут.
– Денис – на ниточке повис… – прыснула со смеху я.
– Остроумно, кроха. – прижал ближе к себе. – Укусить бы тебя за этот маленький дерзкий язычок.
– Эй-эй! – отпихнула от себя. – У меня если что, парень есть! – и грозный взгляд.
— Ты чего так занервничала? — заглянул в моё настороженное лицо «каштанка».
— Темноты боюсь, маньяков, и что небо упадёт. — не стала лукавить я.
— Что небо упадёт?! — переспросил Денис и бессовестно заржал.
— Тебя придавит первым. — пробормотала я, заходя в подъезд.
— Оно ещё и кусками будет падать? — продолжал доводить меня Наумов.
— Да. Тебе достанется почётный первый и самый большой.