Можно сколько угодно кричать, что тебе пофиг на все, но есть моменты, которыми невозможно гордиться. Они уже случились, и ты не можешь вырезать их из жизни. Что тогда делать? Как жить дальше?!
Он напоминает добермана, который с непоколебимой решительностью может откусить голову, но при этом настолько красив, что замирает сердце.
Все помню, но отчаянно стараюсь забыть.
Ты сбой в его жизненной программе, и её давно пора менять.
Любовь? Бесконечные муки и самообман.
Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в книгах. В жизни все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, и никто… Никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.
Если в пятницу нет драки, то это стремная пятница.
У меня нет проблем с контролем, потому что я редко себя контролирую.
Спасателей нет. Не стоит ждать их. Лучше не доводить до ситуаций, из которых тебя необходимо спасать. Жаль, что это понимаешь, только когда уже хапнул дерьма по полной.
Он не принимает правила моей игры. Выдумывает свои. Вступает в схватку с моей болью. С жестоким бесстрашием и без раздумий. Вырывает с корнем, не оставляя даже следа. И я уже не помню ничего.
Если бы я знала, что с ним делать… Но я понятия не имею. А дурное и пьяное сердце шепчет свою версию, которая может стать для него смертным приговором: «Давай останемся с ним. Будем рядом. В его присутствии мне хочется биться, как раньше. Хочется жить. Мы отыщем и его сердце. Оно есть. Просто он его спрятал».
Ведь я не такой, как она считает. Конечно, не такой. Я намного хуже.
Тьма во взгляде такая, что не видно даже чертей.
– Даже не пытайся загадать меня, малышка. Это только зря потраченное желание.
– Я бы тебя не загадала, – лгу я, потому что именно это и сделала.
Мы все осуждаем. Высмеиваем чужую внешность и поступки, мысли и идеи. Если кто-то не похож на тебя, то он по определению урод. А на деле все уроды. В той или иной степени.
Вениамин удобнее устроился на кресле, прислонился к подлокотнику и положил на него одну лапу. Готово. Ну что умолк? Давай, человек, мурчи дальше…
– Что случилось?
– Я это… стесняюсь, – прошептала Наталья.
– Вениамин выйди, и не смущай нас! – Михаил шутя нахмурился, глядя на ошарашенного кота, который замер с поднятой ногой.
Всё его пушистое существо было возмущено подобным заявлением, и на губах Михаила заиграла тёплая улыбка, когда он перевёл взгляд на Наталью.
– Никакого уважения… придётся конвоировать его, – он тяжко вздохнул, поднял сопротивляющегося зверя, который вынужден был сдаться и повиснуть, зажатый подмышкой хозяина, словно меховой воротник, – депортирую этого наглеца в коридор.
Наталья была похожа на мелкую преступницу, которую застали врасплох. Что успела натворить, пока его не было? Нужно было взять с собой в торговый зал, но боялся, и не без причины, что не позволит купить то, что он собирался. Упрямая, да и смутилась бы раньше, чем успел оправдать свои действия.
– С некоторых пор я обзавелась весьма интересной работой, – растерянно проговорила девушка, – так вот мой «начальник» имеет наглость сомневаться в успешности выполнения поставленной задачи!
– Каков негодяй… – повторил Михаил, абсолютно идентичным с сыном голосом, и серьёзно покачал головой.
– Ещё какой, – только и оставалось, что вздохнуть в ответ.
– Ах, Михаил Юрич, с Наступающим. Чтоб в новом году ваше счастье нашлось! Прямо, чтоб споткнулись об него, Михаил Юрич, да так, чтоб и мимо пройти не смогли…
бойся желаний своих, иначе они могут сбыться.
– Ты не обобщай, Ник, – предупредил он, – мне голодному лучше думается, и… – Так чего тогда еду переводишь, умник? – проворчал Николай, потянувшись через стол, и ловко отодвинул тарелку брата к себе.
– Ты не психолог, ты – псих, – вздохнул Игорь, с тоской глядя на входные автоматические двери.
– Молока есть целая упаковка, – заглянул к ним Рома. – Угу! – проворчал Даня, – нальём в тарелки – пусть лакают… – А чё делать? – сложил руки на груди Рома.
– Дина, ты самая красивая девушка, что я когда-либо встречал, и я очень хочу тебя сейчас поцеловать. Но не буду.
– Почему? – одними губами произносит Дина, но я прекрасно улавливаю ее вопрос.
– Потому что ты достойна быть единственной. Когда я предложу тебе быть моей девушкой, а ты ответишь мне “да!”, вот тогда я тебя зацелую.