- А откуда у тебя золотое зеркальце? – спросила бабушка, паря над столиком.
- Украла! Как ты меня учила! Ты мне сама говорила, что любовь приходит и уходит, а украшения ростовщику! – тут же произнесла я.
- Ну, чего лежишь, как бревно! – скомандовала бабушка. – Разлегси тут! Ты че? Отдыхать пришел? Кабздехаться не умеешь? Или забыл уже как? Ниче, я подскажу! Я-то еще помню!
Глаз дракона дернулся. Я тщательно сдерживала улыбку.
- Ну, шустрее! Гиде страсть? Гиде она? – язвительно выдавала бабушка. – Старость вижу, страсть нет!
- Я буду контролировать процесс, - заметила бабушка. – И комментировать! Все-таки у внучки первый раз! А одна она боится! По другому никак. Так что или так, или никак! Выбирай!
- Мы почему выжили? Потому что у тараканов учились,- сокрушалась бабушка, пока девушки смотрели на нее с ужасом. – Быстро, шустро, и как только свет зажигается, сразу по кровать.
- Было ему много баб! Собрала я весь престарелый клуб вязания. А вязальщицы, дамы благородные. Это мужики после рюмочки чая лыка не вяжут. А эти как давай сплетни все подряд. Через два часа деда твоего вынесли. Дохтур сказал, усе. Но ничего, выходили.
- Вы забыли, наверное… Сегодня, как бы… четверг…
- Четверг, четверг, - задумался дракон. – А что у нас в четверг?
- У вас светский раут, сэр, - послышался робкий голос слуги. – Но все почему-то называют это пьяной оргией. У вас она каждый четверг, сэр…
- А, - поморщился дракон, поглядывая на меня. – А ее нельзя как–нибудь перенести?
- Гости в прошлый раз ее сами еле перенесли, - полушепотом отозвался слуга. – Вы тоже в прошлый раз ее едва перенесли…
Поместье приближалось к нам со скоростью одно бабушкино ругательство в секунду.
- Дорогая Вальпургия! – ядовито заметил дракон. – Я бы рад, но меня жена ревновать будет!
- Не буду, - ответила я, вздохнув. – К бабушке не буду! Старшим нужно уступать свое место! Даже если оно в драконьей постели!
Я с любопытством рассматривала красавицу. Одета она была, как говорит бабушка, в стиле «смотри, что у меня есть!». И ничуть этого не стеснялась!
- Кто там собрался тыкать своими полномочиями в наши обязанности! – послышался недовольный голос
- Бабушка, а если я замуж не выйду? – спросила я, понимая, что надо мной все посмеиваются.
- А куда ты денешься! Погоди, сейчас самые пылкие и неразборчивые женятся, а самые рассудительные и осторожные останутся! – утешала меня бабушка.
Когда-то в детстве я спросила ее, почему она летает. Оказалось, что, отняв силу у жениха, бабушка так и не научилась контролировать ее до конца.
- Главное, внучка, правильно присосаться к мужу во время первой брачной ночи!
- Зато как поет! - восторгалась бабушка. – Все собаки в окрестностях подпевают. Такое эхо будет в твоих пустошах! Все волки попередохнут от зависти! Так че? Будем жениться или нет? Метка есть, красавица есть! И жоних явился! Совет вам да любовь!
- Ой, она у нас талантливая. Главное, к горшку приученая. Это наша победа! Но целом, как жена - цены нет! – заметила бабушка.
– Я так понимаю, Вальпургия, на твоей внучке природа решила основательно отдохнуть.
- И не говори, Вальвазор! Ой, природа на ней дрыхнет и даже не встает, - махнула рукой бабка.
Друзья в моем понимании — это как семья, близость, подразумевающая защиту и помощь. И в то время как я старалась соответствовать собственным высоким требованиям, окружающие, разумеется, не готовы были к ответным шагам в тех же масштабах.
Друзья — это вообще странное явление. Считается, что они должны поддерживать в любой ситуации, прощать ошибки, защищать… А в итоге… А в итоге смотришь человеку в глаза и понимаешь: врет сейчас, и, вполне вероятно, это началось давно. Просто не хотела замечать, с глупой наивностью пытаясь не дать треснувшей чашке превратиться в горстку черепков.
— У Риш богатая фантазия… — многозначительно протянула женщина, косясь на лестницу, по которой недавно поднялась ее дочь. — К тому же она моральная садистка, любит смешивать окружающих с грязью силой своего интеллекта. И жестоко мстит, если кто-то посмел оказаться умнее нее.
— Значит, ларо Риэнхарн, вы хотите убить мою дочь? — безо всякого надрыва спросила она деловым тоном, каким, наверное, поинтересовалась бы, какое сегодня число.
— Ну… Вообще-то да, — признался нелюдь.
Он нас заметил. Переходим к плану «Мужик «Бэ-э-э»! Лицо попроще, взгляд блуждающий, глаза скосила, слюну пустила, косим под умственно – магически одаренную. Если че спросит, молчи или мычи.
Понадобившийся мне тип был известным в нашей управе прохвостом, на которого поглядывали с закономерными опасениями, как на экспериментальное зелье, неожиданно начавшее дымиться.
Таковы все подростки: с удовольствием смотрят, как изрядно поднадоевший идеал, занудно объясняющий, как надо жить, валяется в грязи с чьей-то легкой руки.
Растерянный и покрасневший кахэ выглядел забавно и немного жалко. А ведь хотел смутить меня своим видом… Типично мужской подход к решению проблемы. Увы, чтобы вогнать в краску работника стражи, необходимо нечто более экстравагантное, чем голый мужчина.
Дознавателей не особо боялись, но закономерно опасались, не желая попасться под руку наделенным властью, когда те в дурном расположении духа. Но не любили слуг закона всей душой. Это было вполне объяснимо, поскольку дознаватели были не в силах отказаться от земных страстей и вовсю использовали прелести служебного положения для улучшения семейного бюджета и доставления неприятностей ближним. Пожалуй, из всего отряда дознавателей абсолютно чистой на руку была только Риннэлис Тьен, хотя относились к ней даже хуже, чем к остальным: она была непонятной, соответственно более страшной.
Всю ночь меня преследовали во сне лиловые глаза, в которых плескалось убийственное бешенство. Такие жуткие кошмары меня не мучили даже в ночь накануне госэкзамена…