Цитаты
285886
Так вот, изучая мужчин, как зверей в зоопарке, Маргарита вдруг поняла, что все они ищут и требуют внимания женщин. Любых. Матерей, жен, сестер, невест, дочерей и бабушек. Если не получают – капризничают, топают ногами, громко кричат и ведут себя как младенцы, не умеющие говорить. Тогда как девочек с колыбели учат ждать, терпеть, вести себя тихо и прислуживать мужчинам.
Когда-то юную баронессу Меглен жених бросил прямо у алтаря. Раздавленная скандалом девушка уехала в провинцию и занялась тем, что любила больше всего – рукоделием. Вскоре вышитые шелком шали – “мегленки” – завоевали свет, а состояние баронессы сравнялось с графскими, но… клеймо “старой девы” прилипло к ней намертво. Наверное, поэтому даже сама баронесса была шокирована вестью о том, что у нее снова есть жених!
– Вот так, сынок, главное, всегда помни – твое счастье в твоих руках! Главное – не испугаться!
Когда-то юную баронессу Меглен жених бросил прямо у алтаря. Раздавленная скандалом девушка уехала в провинцию и занялась тем, что любила больше всего – рукоделием. Вскоре вышитые шелком шали – “мегленки” – завоевали свет, а состояние баронессы сравнялось с графскими, но… клеймо “старой девы” прилипло к ней намертво. Наверное, поэтому даже сама баронесса была шокирована вестью о том, что у нее снова есть жених!
Главный вывод, который я сделала после произошедших событий: когда в жизни случается беда, ты остаёшься с нею один на один.
Первого мужа я безумно любила, но застала его со своей подругой.
Второй любил меня и ревновал, а я лишь позволяла себя любить. Но и он изменил мне.
И лишь в третьем браке нашла лекарство от измен.
Надёжное, как швейцарские часы, и эффективное, как гильотина. Позволяющее сберечь сердце и выжить после предательства.
Хотите узнать, какое?
Если и существует лекарство от измен, то это внутренняя женская сила, самоценность, самоуважение.
Не гордыня и снобизм, а чёткое и глубокое понимание своей индивидуальности, неповторимости, привлекательности.
Любовь к себе делает женщину неуязвимой, потому что она никогда и ни с кем себя не сравнивает.
Можно накачать губы, сделать грудь, нарастить ресницы и волосы, но спокойную уверенность, самодостаточность, абсолютную независимость и душевное тепло не купишь ни за какие деньги.
Именно такие женщины меняют мир.
Первого мужа я безумно любила, но застала его со своей подругой.
Второй любил меня и ревновал, а я лишь позволяла себя любить. Но и он изменил мне.
И лишь в третьем браке нашла лекарство от измен.
Надёжное, как швейцарские часы, и эффективное, как гильотина. Позволяющее сберечь сердце и выжить после предательства.
Хотите узнать, какое?
Август уходил на цыпочках, а с ним, пятясь и раскланиваясь, уходило со сцены лето. Невидимые художники уже меняли декорации: добавляли свинцовых и золотистых оттенков в пока еще по-летнему яркую палитру.
Стефания пришла в себя на странном острове, а в памяти не сохранились события последних нескольких дней. Что же произошло? Почему она и еще несколько человек оказались здесь, отрезанные от всего мира? И кто кукловод, дергающий за ниточки? Ясно только одно: всем пленникам острова угрожает смертельная опасность.
Не помню, кто сказал: «Счастливый брак — это когда люди дают ЖИТЬ друг другу».
Правильно на сто процентов.
Не ущемляют свободу, не загоняют в рамки, не начинают перевоспитывать.
Первого мужа я безумно любила, но застала его со своей подругой.
Второй любил меня и ревновал, а я лишь позволяла себя любить. Но и он изменил мне.
И лишь в третьем браке нашла лекарство от измен.
Надёжное, как швейцарские часы, и эффективное, как гильотина. Позволяющее сберечь сердце и выжить после предательства.
Хотите узнать, какое?
Лекарство от измен — это осознание, что предать можешь только ты сам себя.
Когда видишь человека, который тебя не любит, не уважает, не дорожит тобой, и продолжаешь с ним жить, закрывать глаза на неудобную правду, надеяться, что он изменится.
Нет, не изменится…
Изменит — вот это более вероятно.
Первого мужа я безумно любила, но застала его со своей подругой.
Второй любил меня и ревновал, а я лишь позволяла себя любить. Но и он изменил мне.
И лишь в третьем браке нашла лекарство от измен.
Надёжное, как швейцарские часы, и эффективное, как гильотина. Позволяющее сберечь сердце и выжить после предательства.
Хотите узнать, какое?
Откуда взять нормальную жизнь, зная, что тебя здесь одну оставил, умирать оставил... Да лучше я сам под плетью умру, не привыкать, что мне могут сделать такого, чего ещё не делали?
![Нэльте Нидейла - Раб [Трилогия]](https://topliba.com/covers/640481_100x150.jpg?t=1781316581 "Нэльте Нидейла - Раб [Трилогия]")
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Дыши, родная, думаешь, не вижу, в каком ты состоянии, да ты до дома не доедешь, так в машине и найдут. А тот, кто тебя прикрывал, видимо, гонится за нападавшими. Дрянная свобода пленительной стервой мелькнула, ароматом своим пьянящим манит, за что мне такие решения, демон бы всё побрал!
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Знаете, что такое надежда?
Не мечта — реальность. Не фантазия — возможность.
Надежда — это когда ты стоишь на краю пропасти, смотришь вниз, в черноту — и видишь свет. Далёкий, слабый, может — обманчивый.
Но — свет.
— Он подал на развод, — сказала Зинаида. Голос — ровный, почти ласковый. Так говорят с умирающими. — Бумаги у адвоката. Подпишешь — или нет, без разницы. Через полгода разведут автоматически. Он знает - ребенок не его! — Нет. Это ложь!... — Да. — Нет! Это неправда! Он любит меня! Я ношу его ребёнка! Зинаида улыбнулась. Этой её улыбкой — тонкой, ядовитой, от которой хотелось содрать с себя кожу. — Его ребёнка? — она склонила голову набок. — Милая, он всё знает. Мы все знаем....
И как будем вам главного принца делить? – поднимаю бровь, с трудом вспоминая, для чего я здесь. – Пополам? Вертикально или горизонтально? Кому нижнюю?
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
В какой-то момент проходишь до дна своего страха и выворачиваешь его наизнанку. И понимаешь, что он больше не властен над тобой. Потому что есть ты, любимая.
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Не расслабляйся, раб. Чем больше грезишь, тем страшнее оказывается реальность.
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Знаете, что такое прощение?
Не забвение — я уже говорила. Не оправдание.
Прощение — это когда ты решаешь отпустить. Не ради того, кто причинил боль. Ради себя. Чтобы освободить место — для чего-то нового.
— Он подал на развод, — сказала Зинаида. Голос — ровный, почти ласковый. Так говорят с умирающими. — Бумаги у адвоката. Подпишешь — или нет, без разницы. Через полгода разведут автоматически. Он знает - ребенок не его! — Нет. Это ложь!... — Да. — Нет! Это неправда! Он любит меня! Я ношу его ребёнка! Зинаида улыбнулась. Этой её улыбкой — тонкой, ядовитой, от которой хотелось содрать с себя кожу. — Его ребёнка? — она склонила голову набок. — Милая, он всё знает. Мы все знаем....
Какая же всё-таки паршивая вещь надежда. Она заставляет нас обманывать себя, закрывать глаза на очевидное и превращаться в логически несостоятельных идиотов
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Свободу тоже не каждый осилит.
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Ну почему всегда приходится выбирать из двух зол, почему не из двух добр?!
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Пока человек чувствует боль – он жив. Пока человек чувствует чужую боль – он человек. (Франсуа Гизо)
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
Подружка, как-никак, чтоб ей в аду гореть тысячелетиями.
Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек. Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с...
И я и вы, конечно, много раз слыхали о том, что настоящее правильное мнение о человеке создается в наших сердцах исключительно по первому взгляду. Это, по-моему, глубочайшая неправда. Множество раз мне приходилось видеть людей с лицами каторжников, шулеров или профессиональных лжесвидетелей... – и они потом оказывались честными, верными в дружбе, внимательными и вежливыми джентльменами. С другой же стороны, очень нередко, обаятельное, украшенное сединами и цветущее старческим румянцем, благодушное лицо и благочестивая речь скрывали за собой, как оказывалось впоследствии, такого негодяя, что перед ним любой лондонский хулиган являлся скромной овечкой с розовым бантиком на шее.
«Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать, без сомнения, вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо признаться, мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною...
По совести говоря, благодаря моей неистощимой энергии и умеренности я не особенно нуждался. У меня был желудок, как у верблюда, сто пятьдесят английских фунтов весу без одежды, здоровые кулаки, крепкий сон и большая бодрость духа. Я так приспособился к бедности и к необходимым лишениям, что мог не только посылать время от времени кое-какие гроши моей младшей сестре Эсфири..., – но и следить напряженно за наукой и общественной жизнью, читал газеты и ученые журналы, покупал у букинистов книги, абонировался в библиотеке. В эту пору мне даже удалось сделать два незначительных изобретения... Надо сказать, что не я воспользовался плодами моих изобретений – ими воспользовались другие. Но я оставался верен науке, как средневековый рыцарь своей даме, и никогда не переставал верить, что настанет миг, когда возлюбленная призовет меня к себе светлой улыбкой.
«Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать, без сомнения, вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо признаться, мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною...
Жаль только, что этот прекрасный, добрый и религиозный человек по субботам аккуратно напивался, как язычник, и имел в эти дни большую склонность к боксу.
«Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать, без сомнения, вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо признаться, мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною...
Я не попал в комплект будущих ученых. Еще больше: мне не посчастливилось даже достать место преподавателя или тутора в каком-нибудь из лицеев или в средней школе: я попал в какую-то заколдованную, неумолимую, свирепую, равнодушную, длительную полосу неудачи. Ах, кто, кроме редких баловней судьбы, не знает и не нес на своих плечах этого безрассудного, нелепого, слепого ожесточения судьбы? Но меня она била чересчур упорно.
Ни на заводах, ни в технических конторах – нигде я не мог и не умел пристроиться. Большей частью я приходил слишком поздно: место уже бывало занято.
Во многих случаях мне почти сразу приходилось убеждаться, что я вхожу в соприкосновение с темной, подозрительной компанией. Еще чаще мне ничего не платили за мой двух-трехмесячный труд и выбрасывали на улицу, как котенка. Нельзя сказать, чтобы я был особенно нерешителен, застенчив, ненаходчив или, наоборот, обидчив, самолюбив и строптив. Нет, просто обстоятельства жизни складывались против меня.
«Я, Генри Диббль, приступаю к правдивому изложению некоторых важных и необыкновенных событий моей жизни с большой осторожностью и вполне естественной робостью. Многое из того, что я нахожу необходимым записать, без сомнения, вызовет у будущего читателя моих записок удивление, сомнение и даже недоверие. К этому я уже давно приготовился и нахожу заранее такое отношение к моим воспоминаниям вполне возможным и логичным. Да и надо признаться, мне самому часто кажется, что годы, проведенные мною...
И весь путь от окружного суда до гостеприимного дома Ульяновых я повторял слова, сказанные старообразным секретарем, когда я подавал ему заявление: «Все поправимо, одна лишь смерть непоправима!»
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...
— Нет, Николай Афанасьевич, я не курю, — с нажимом ответил Владимир. — Я маме слово дал — никогда не баловаться табаком.
Сказал — как отрезал. И я понял одновременно две вещи. Первое — что к любому данному слову, а тем более слову, данному матери, мой молодой друг относится более чем серьезно
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...