Отец Астара жив. Надо ценить то время, которое они могут провести вместе. Иногда судьба так изменчива, а жизнь так скоротечна.
То, что зовётся магией — это нечто… простое, то, что окружает нас повсюду, только оно неразличимо, неощутимо, скованно гранями, которые можно разорвать… И в мире есть такие люди… которые могут эти пределы преодолеть. Установить связь. Стать больше, вобрать в себя мир или отдать себя миру.
То, что зовётся магией — это нечто… простое, то, что окружает нас повсюду, только оно неразличимо, неощутимо, скованно гранями, которые можно разорвать… И в мире есть такие люди… которые могут эти пределы преодолеть. Установить связь. Стать больше, вобрать в себя мир или отдать себя миру.
– Не жалеешь? – внимательно глядя ему в глаза, спросил Сагиш. – После всего случившегося... И после всех слухов и обвинений про капитана.
Эрик усмехнулся:
– Жалеть о чём-то – самая бесполезная вещь на свете.
– Не жалеешь? – внимательно глядя ему в глаза, спросил Сагиш. – После всего случившегося... И после всех слухов и обвинений про капитана.
Эрик усмехнулся:
– Жалеть о чём-то – самая бесполезная вещь на свете.
Несмотря на опасность, вид океана перед штормом волновал не на шутку. Одновременно захватывающе и страшно до дрожи от своей слабости перед силой природы. Сметёт — и не заметит.
Несмотря на опасность, вид океана перед штормом волновал не на шутку. Одновременно захватывающе и страшно до дрожи от своей слабости перед силой природы. Сметёт — и не заметит.
Меньше знаешь - крепче спишь.
Меньше знаешь - крепче спишь.
... Иногда он любил убивать время, наблюдая, как нервно подрагивают безымянный и мизинец на левой руке, и пытался силой воли вернуть им неподвижность. Иногда это даже удавалось, на время.
Может, именно так начинается безумие?
... Иногда он любил убивать время, наблюдая, как нервно подрагивают безымянный и мизинец на левой руке, и пытался силой воли вернуть им неподвижность. Иногда это даже удавалось, на время.
Может, именно так начинается безумие?
Судьба помогает смелым.
Судьба помогает смелым.
Где-то душа воет...
Просит еще ветра.
Чаща и я - двое,
Мы на краю света.
Где-то душа воет...
Просит еще ветра.
Чаща и я - двое,
Мы на краю света.
Они ехали молча, в полной тишине.
Алёна любила высокую скорость, любила наблюдать как мелькают высотки, спешащие по своим делам люди, не подозревающие о том, что за ними наблюдают. Они оставались позади, впереди были другие дома и другие люди, проносящиеся мимо, словно незначительные персонажи жизни, ничего не значащие, но оставляющие нестираемый след ощущений в памяти. Ощущение скорости, свободы и чего-то значимого, наверное, потому, что именно этот момент никогда не повторится, будут похожие, но не этот.
Не так страшны удары друга, как поцелуи врага.
Не так страшны удары друга, как поцелуи врага.
Твоя жизнь в твоих руках, Джейни. И не всегда нужно слушать тех, кто говорит, как надо поступать, а как не надо. Слушай своё сердце, вот и всё.
Твоя жизнь в твоих руках, Джейни. И не всегда нужно слушать тех, кто говорит, как надо поступать, а как не надо. Слушай своё сердце, вот и всё.
иногда сотрудничество — единственный способ выжить.
иногда сотрудничество — единственный способ выжить.
— Пацифистка? Идеалистка?
— Лесбиянка.
— Серьезно? — лицо Кирилла вытянулось, улыбка сползла с лица.
— Нет. Первое, что пришло в голову в ответ на твои термины.
— Как связаны эти три слова?
— Заканчиваются на «а».
— Ты нахальная.
— Какая есть.
— Мужененавистница?
— Почему же?! Я считаю, что любая тварь имеет право на существование, даже мужчины.
Я, как фрейлина, имею полное право совершать набеги нa королевскую кухню. Главное, успеть, пока другие девицы, блюдущие фигуру, все вперед тебя не съели. Прецеденты были.