– Нет, – отвечает Азамат, – эти украшения – просто обереги, охраняющие от порчи еды и вредных клиентов.
– А амулета от вредного начальства у вас нет? – ржёт Сашка. – Или от соседей-придурков?
Дети не от жены могут быть только у того, кто не может содержать жену, понимаешь? У кого не хватает денег расплатиться за беременность, и он делает ребёнка на стороне, по дешёвке. Или просто не умеет держать штаны застёгнутыми. Это гнуснейшее оскорбление достоинству мужчины.
Способ борьбы с коррупцией:
"это тот самый десятый день, в который Азамат вершит суд над добрыми гражданами. Посторонние в тронный зал во время суда не допускаются, а я вообще изо всех сил стараюсь не показываться вблизи дворца по этим дням, потому что все муданжцы твёрдо уверены, что меня, в отличие от Азамата, можно подкупить, или хотя бы разжалобить. На мой взгляд, разжалобить Азамата иногда даже проще, а подкуп — это вообще смешно, при моём-то доходе и лавине подарков, которая регулярно сходит с тех же самых добрых граждан."
...задаю я риторический вопрос. То есть, я-то хотела задать очень даже конкретный практический вопрос, но духовники явно истолковали его как риторический. Проигнорировали, то есть.
Кляп — лучшее средство от геморроя.
Ты, Лиза, как похвалишь, потом не отмыться!
Скотина у меня послушная, но без пинка не верит, что я и правда чего-то требую.
Все-таки ни с чем не сравнимое удовольствие, когда можно просто взять и сделать человека счастливым, без жертв и почти без труда.
Когда в этот кабинет входишь, всё твоё внимание тут же поглощает огромный, массивный, инкрустированный сверкающими драгоценными камнями деревянный письменный стол с толстенной столешницей из зеленоватой яшмы. Только те, кто пережил моральную атаку стола, способны заметить, что за ним вообще-то сидит Император и благосклонно улыбается очередному несчастному, подавленному величественным предметом интерьера.
Приближённые подруги нужны, чтобы поддерживать тебя в грусти, развлекать в скуке, наставлять в сомнении и покрывать в грехе.
всё-таки мужик, который стесняется меня лишний раз потрогать, довольно неудобен в эксплуатации
Не переживай. Подумаешь, совесть проснулась у человека. Бывает с лучшими из нас.
Приметы, как и страхи, тоже бывают женскими, то есть, выдуманными от общей бестолковости.
У нас опять еда закончилась. Мы ее что, едим что ли...
Пьяный мужик в постели больше похож на морскую звезду, а если ещё пальцы растопырит, то - совсем снежинка!
Вот так рушатся наши мечты о великих свершениях.Мечтаем быть на белом коне ,а оказываемся на сером осле.
– Что-то я сомневаюсь, что НПС-дриада поймёт, что именно нужно менять в настройках своего персонажа, – с сомнением прокомментировала случившееся принцесса Минн-О Ла-Фин...
И тут… вместо дриады возникла огромная белоснежная кобылица-кентавриха!...Миг, и посреди кают-компании уже стоял серебристый единорог. Затем дельфин. Самка тролля. Большая облезлая горилла с отвисшими грудями. Затем персонажи менялись по несколько раз в секунду...
– Похоже, это надолго… – прокомментировала Несущая Смерть. – Женщина в магазине одежды может часами примерять разные наряды. А тут не просто платье, тут свой облик можно поменять.
– Пока не проголодается, не прекратит играться! – высказал предположение Дмитрий Желтов.
"Семейство" сидело позади девушки с видом патеруса на свадьбе, с лягушкой во рту — и не плюнешь, и не глотнешь.
— Почему я не могу этого сделать?
— Потому что некому такие законы исполнять…
— Нет худшей вещи для государства, чем закон, который не исполняют.
Власть — змей холодный, Знание — голод вечный. Власть — и делается по желанию твоему. Знание же говорит, что Власть крепка тайная, невидная. Власть непоказная.
Что нужно для войны — всего три вещи: деньги, деньги и деньги… Раз война тайная — то четвертая вещь нужна. Деньги. Шутка.
если хочешь быть в курсе неприятностей ДО того, как они по тебе ударят, — не порть настроение (а тем более — здоровье) тем, кто тебе о них сообщает.
— Тебя волнует, что о тебе думает рыбник?
— А-а, ты не понимаешь! Как это — ему надо, а мы не поторговались?! Нет, так нельзя.
вистнул кинжал самого Рика, и пьяный заорал уже от ужаса и боли — кисть руки с кинжалом вместе валялась на палубе.
— Ты, быдло, сам сказал что я дворянин. А значит твои руки не могут меня касаться. Кто еще желает проверить мое благородство? ("Кто ещё хочет попробовать комиссарского тела?" - "Оптимистическая трагедия" Вс.Вишневский)
- Манс, вот почему так, а?! Ведь я ж в кавалеристы рвался — я даже подумать не мог, что буду на самом деле заниматься сеном, навозом, да прости Альдонай — отхожими местами!
Манс пожал плечами.
— Ты не хуже меня знаешь — кто этим не занимается, тому потом воевать не с кем…