Цитаты
288762
у каждого человека за правым плечом стоит ангел-хранитель, и нужно только время от времени оглядываться через это самое правое плечо, и тогда ангел будет знать, что ты помнишь о его присутствии. Он будет знать и не пустит тебя туда, куда ходить не следует. И спрашивать нужно почаще, правильно идешь или нет, и он покажет тебе дорогу.
Их было четверо, друзей-студентов, и все тезки — Димы. Все жили в подмосковном научном городке, в советские годы называемом «наукоградом». Двое из них ушли в бизнес, двое остались в науке. И вот одного из них, Дмитрия Кузмина убили, причем во дворе дома, где жил другой Дима, его начальник Пилюгин. И того арестовали по подозрению в убийстве Кузмина. Третий друг, Митя Хохлов, не верит, что убийца Пилюгин. Он хочет установить истину, невзирая на свои невзгоды — кражу из его офиса ста тысяч...
сильного мужчину слабым делает женщина, которая ему небезразлична.
Их было четверо, друзей-студентов, и все тезки — Димы. Все жили в подмосковном научном городке, в советские годы называемом «наукоградом». Двое из них ушли в бизнес, двое остались в науке. И вот одного из них, Дмитрия Кузмина убили, причем во дворе дома, где жил другой Дима, его начальник Пилюгин. И того арестовали по подозрению в убийстве Кузмина. Третий друг, Митя Хохлов, не верит, что убийца Пилюгин. Он хочет установить истину, невзирая на свои невзгоды — кражу из его офиса ста тысяч...
Пусть сопутствуют вам всегда теплые слова в холодный вечер, полная луна в темную ночь и дорога с холма к порогу вашего дома!
Ирландский тост
Их было четверо, друзей-студентов, и все тезки — Димы. Все жили в подмосковном научном городке, в советские годы называемом «наукоградом». Двое из них ушли в бизнес, двое остались в науке. И вот одного из них, Дмитрия Кузмина убили, причем во дворе дома, где жил другой Дима, его начальник Пилюгин. И того арестовали по подозрению в убийстве Кузмина. Третий друг, Митя Хохлов, не верит, что убийца Пилюгин. Он хочет установить истину, невзирая на свои невзгоды — кражу из его офиса ста тысяч...
— Память людей коротка, а внушаемость высока. Едва ли существует на этом свете тот сорт мерзости, который им невозможно скормить.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Но ничто не вечно. Однажды войны заканчиваются. Однажды смолкают какофонии орудий и крики пропаганды. Однажды наступает грань, за которой контекст перестаёт иметь значение и тает, словно дым. Остаёшься только ты — и груз совершённого, и осознание сделанного, и тяжесть увиденного. И это всё сожрёт тебя, уничтожит, выжжет, превратит в монстра или пустую оболочку… Если только любовь не останется тоже.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
— С этой правдой вечный геморрой, больно уж интересная она штука. Всех вокруг послушать, так они поголовно с ума сойти как сильно хотят правды. Но вот ведь внезапно, как Амо в утреннем чае: им не нравится иметь с ней дело. Когда люди подразумевают, что хотят знать правду, они обычно имеют в виду нечто иное. Порой вполне противоположное.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
— Младенцы пугают, — только и сказал он.
— О, вот тут мы с тобой на одной волне. Они похожи на инопланетян!
— Да, особенно сблизи. Таинственная форма жизни!
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Система заботилась, чтобы её верные слуги могли себе позволить комфортную, достойную, безопасную жизнь, а также — лучшее будущее для своих близких. Умные люди, стоявшие в своё время у истоков этого всего, справедливо рассудили, что подобное простимулирует верность намного убедительнее, чем все патриотические лозунги вместе взятые.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Войны рано или поздно кончаются… Да? Но не для тех, кто там остался. Пеплом, или кусками, или костями, или просто душой
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Страх — не показатель отсутствия храбрости. Только люди с особенными психическими расстройствами, психопаты, адреналиновые наркоманы и прочие интересные категории личностей не испытывают страха в принципе.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Без пиарщиков никуда. Особенно на войне. Особенно для власть имущих.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Люди адаптируются ко всему, и в этом кроется как величайший эволюционный выигрыш, так и ловушка. Вы сами не заметите, как привыкнете. К чему угодно. Вы будете жить в чьём-то воплощённом кошмаре, но будете считать его самой нормальной из норм.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Правда в том, что в один ослепительный, отвратительный, обжигающий миг он вдруг понял, что не может убить её.
Не может.
Даже если знает, что так правильно, даже если ненавидит, даже если злится, даже если на кону всё на свете и даже немного больше. Потому что каким-то неведомым образом она стала больше всего остального мира для него.
Всем миром для него.
Вопреки программе, вирту, правилам, игре с огромными ставками. Вопреки логике, стратегической целесообразности и причинно-следственным связям. Вопреки всему, чему его учили. Вопреки всему, что они оба уже сделали…Он не мог перейти эту последнюю черту, и на этом точка.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
— Ненависть в данном случае деструктивна, уж поверь. Я проходил.
— А боль в груди? — он не собирался спрашивать, но у него вырвалось почти помимо воли. — Горечь во рту, странное давящее чувство по всему телу, затруднённое дыхание? Я проверил жизненные показатели, они в норме.
— Так ощущается беспомощное горе, — сказал Амано.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
“Да, — шепнуло что-то в глубине сознания голосом бога смерти. — Можно умереть за других. Но только после того, как ты сделал всё возможное, что мог и должен, будучи живым. Жертва ради других, не ради собственных девиаций или пафосных представлений; иначе она просто не имеет смысла. Делать свою работу и платить цену. Ничего другого.”
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
Она придумывала одну за другой в меру пафосные, в меру героические речи, но все они казались какими-то очень… глупыми и неуместными. Хуже было бы только с умным видом рассказать что-то, например, про “войну, которая положит конец всем войнам”. Нечто подобное у людей принято говорить про каждую последующую крупную заварушку, что уж; иных история вообще ничему не учит.
Почти всех, если честно.
Ари Танатос, один из лок-генералов галактической Коалиции Альдо, ненавидит цветущие яблони. Это знают все, кому следует знать. Леди Авалон, министр Палаты Совета Новой Гвады, всегда держит неподалёку вечноцветущее яблоневое дерево. Это тоже знают все, кому следует знать. Но очень мало кто догадывается, какая история за всем этим стоит. Я вам расскажу. Эта история пахнет гарью, копотью, пеплом, болью - и белыми лепестками. Она о двух людях по разные стороны… точнее, о человеке и...
— Руку дай, — потребовал он, а я, обомлев от внезапной догадки, проблеяла:
— З-зачем?
— З-затем, — передразнил он, перехватив моё правое запястье, и надел на безымянный палец узенькое колечко с небольшим чёрным камнем.
— Это что? — спросила я шёпотом, чувствуя cебя полнейшей дурой — нашла о чём спрашивать! — но, несомненно, дурой счастливой.
— А на что похоже? — прoворчал ар Джеро, наклонился над моей рукой и поцеловал сначала окольцованный пальчик, а затем центр моей ладони.
— На самое неромантичное в мире предложение руки и сердца, — часто-часто моргая, ответила я.
— Зато никто не обвинит меня в неоригинальности, — подмигнул мне Иан...
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Короче, жизнь — полная чаша.
Как там Гога гoворил из «Москва слезам не верит»?
«— Так значит, вы абсолютно счастливый человек?
— Не вполне. Если бы мне сейчас удалось выпить стакан газировки — пить ужасно хочется, — то я был бы абсолютно счастлив».
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
— .... Это Агата интересуется, можно ли разъединить две половинки одной души…
— Ну, разъединить, допустим, ңельзя, — самым бессовестным образом Тьёр перебил своего учителя и, поглядывая в зеркало заднего вида, повернул ключ зажигания. — Но убить одну из них, к примеру, можно.
Я испуганно вслушалась в тишину, повисшую в салоне, и лишь мгновение спустя смогла спросить:
— Кого убить?
— Душу, ясное дело, — спокойно отзвался водитель, поймав в отражении мой перепуганный взгляд. — Немного яда предательствa, чуть-чуть недоверия, капелька страха и толика разлуки. Рецепт прост и стар, как мир. У Шекспира про это написано хорошо и очень много...
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
лучше злость, чем жалость к себе. Себя жалеть — это вообще последнее дело.
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Люди любят поплакать над чужой бедой, чтобы нe думать о своей.
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Нет муки хуже ожидания. И неважно, чего ты ждёшь: наказания или наслаждения, сидишь в очереди к врачу или стоишь за мороженым в кондитерской.
Не-вы-но-си-мо!!
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Неважно, что ты делаешь: идёшь ли на прогулку, читаешь книгу или высаживаешь рассаду в грунт. Каждый твой шаг должен что-то означать.
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
«Бояться не смерти нужно, а пустоты».
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...
Машина eхала, колёса тёрлися, а мы не ждали вас, а вы припёрлися...
Факт первый. Что написано пером, то не вырубишь топором. Факт второй. Рукописи не горят. Факт третий. Музы существуют, вдохновляют писателей за зарплату, ругаются с бухгалтерией и требуют молоко за вредность. Агата Вертинская — отличница, спортсменка, не комсомолка, но зато просто красавица, жила себе и не думала, что её нелюбовь к популярным праздникам однажды так круто изменит всю её жизнь, что она волей-неволей будет вынуждена поверить в то, во что и поверить-то невозможно, понять, что...