— Как? Он тебя еще и целовал?!
Зина, улыбаясь во весь рот, кивнула, и Мира даже кулачки сжала от несправедливости мира.
— На твоём месте должна была быть я!
— Напьешься — будешь!
Память людская подчас проявляет милосердие, и называется это склерозом. В сущности люди только и делают, что стараются забыть. Постыдный поступок, неприятность, обиду… Иногда удаётся. Иногда нет…
так неудобно стало, так неудобно, что хоть сквозь землю проваливайся. Ну конечно не так стыдно, как было их главбуху, когда она по ошибке отослала свои фотографии из бани шефу вместо любовника, но все-таки тоже неприятно.
— Да-а-а... хороша я хороша, да в кредит одетая... — прошептала Пташкина, прижимая испорченные туфельки к сердцу.
Папа бандит, ой, бизнесмен, дочку берёг от трудностей жизни и растил как цветочек аленький — от соблазнов и чужих глаз подальше. Ну и как водится в таких случаях, Светик выросла и познала все прелести взрослой жизни сполна. И до сих пор познаёт, даже несмотря на папкины люли.
Она одиноко сидела за столиком и ворошила что-то такое горькое в своей голове, что её взгляд как будто взывал у моря помощи. Как будто она понимала, что уже давно не в силах справляться с какой-то проблемой и настала пора принимать тяжелые решения.
И в жизни мы все равны. Просто каждый имеет за плечами собственный багаж знаний и умений. Отличимый от багажа другого человека. И очень сложно понять собеседника, не побывав в его шкуре. А зачастую это сделать просто невозможно.
(Захлопнув за нею дверь), я неслась к кофемашине и вливала в себя двойную порцию того горького чёрного эликсира, который запускает процесс превращения волоокой матери в ершистого креативного работника. На метаморфозу было отпущено ровно два часа. Сто двадцать минут на то, чтобы из лягушки сделаться Василисой, соткать…
«Ника, если мужчина дарит цветы, это ещё не повод считать, что ты ему нужна. Скорее всего, это ему от тебя что-то нужно!» – говорила бабуля.
Бабуля опять оказалась права. Как всегда! И почему я её не слушала? Хотя, о чём я говорю?! Мы никогда не прислушиваемся к советам старших, считая, что лучше них всё знаем. И только потом, когда становится уже слишком поздно, начинаешь понимать, что у тебя был шанс всё изменить, но ты им, естественно, не воспользовался.
– Слушайте! Так, говорят, если посидеть на месте беременной, а потом выпить из её стакана, то тоже можно забеременеть! – говорит она.
И это заявляет человек с медицинским образованием!
– Это что, новые технологии? – Бабуля, проходившая мимо и услышавшая Леськину фразу, даже замерла на месте. – А по старинке уже не работает?
– Мать твоя опять во сне арбузы покупала… Вот тебе и «ба»!
– Так то мама…
– Ага, ага! Только она их тебе подавала, а ты на радостях все в сумку складывала. Ты их в детстве ох, как любила! Так что пошла-ка я вязать пинетки. Как знала, вчера голубенькую пряжу купила. Ещё думаю, зачем? Но цвет так понравился…
– Что с ней? – спрашивает Кира.
– Ромка немного не оправдал надежд, – пожимаю плечами.
– Надежды… – философски тянет Кира. – На них не стоит полагаться. Тогда всё, что произойдёт, будет казаться намного ярче.
– Что ты так на меня смотришь? Думаешь, женщине много надо? – спрашивает Кира. – Нет, Клим. Женщине достаточно обыкновенного внимания. Ей нужно знать, что она просто нужна, что есть на чьё плечо склонить голову, когда очень плохо. И это не измеряется стоимостью бездушных побрякушек.
– Кира, я жрать хочу! Не есть, а именно – жрать!
– Серёжа!
– И я жрать хочу! – повторяет за ним Кристина.
– Ну вот! Пожалуйста! Что я тебе говорила?! Ей в школу идти, а она от тебя стольких словечек нахваталась!
– До школы ещё целый год! – утешает мою сестру Сергей.
– За год она ещё больше выучит! Сам будешь на собрания ходить!
Неужели со временем чувства ослабевают настолько, что мы не замечаем, как своим равнодушием делаем больно тем, кого когда-то были готовы носить на руках?
– Офигеть! Ну, детки! – Отец хватается за сердце. – Клим, посмотри, есть ли здесь коньяк. К чёрту всё!
– Папа, коньяк не решает проблем.
– Нет, конечно! Но с ним их переносить как-то легче.
Прошлое — частичка нас. Оно, без преувеличения, влияет на наше нынешнее состояние, а еще оно неповторимо. Словно отпечатки пальцев — уникально, как и опыт, что мы из него извлекаем.
Сейчас вдруг отчетливо понял - все эти попытки быть самодостаточным без семьи провальны. Ему это не нужно, а в кучу баб кругом себя он уже наигрался.
Вымаливать прощение, кстати, было за что. Расстались с Есей они по глупости. Ну, как тогда считал сам Никита.
Так сладок мед, что, наконец, он горек.
Избыток вкуса убивает вкус…
Эта цитата Шекспира вспыхнула у него в голове при виде королевы
... понял, что ревнует, если видит ее с другим, до него дошло - с этим нужно что-то делать. Так в двадцать лет Есения стала матерью его ребенка. Впрочем, это событие не подтолкнуло Никиту к тому, чтобы сделать Есе предложение.
Ладно, объясню. Успешный мужчина по своей сути консервативен. Он добытчик и воин. Охотится на мамонта, побеждает врагов. Домой приходит усталый и израненный, и всё, что ему нужно, это три "п" – почёт, покой и послушание. Он хочет, чтобы вокруг на цыпочках ходили, пылинки сдували и с радостью бросались исполнять малейшую прихоть. Он считает, что заслужил это. А получает – что? Жене подавай внимание и уважение, потому что она, видишь ли, тоже личность, у неё свои потребности. Дети жаждут независимости, и денег, и удовольствий… Даже у слуг профсоюз есть.
Воображение перенесло Саша в лабораторию, то есть в старый гараж, заваленный магическим оборудованием.
Он слушал, и лицо его было открытой книгой: обида, горечь, отчаяние… Читайте, люди добрые, сочувствуйте! Характер проявить и в голову не пришло. Не мужчина – бутуз, забытый посреди песочницы. Большой, неуклюжий, несчастный.