Мужчины не всегда должны знать, как выглядят их женщины без косметики — нужно беречь хрупкие нервы.
— Вы бы хорошо смотрелись вместе, — не успокаивалась подруга.
— Со мной бы любой дурак хорошо смотрелся, — отозвалась я и отбросила назад волосы. — Ох, тяжело быть идеальной женщиной.
Жизнь — странная штука, и все может поменяться за одно мгновение. Прикосновение, взгляд, улыбка, солнечный луч, запутавшийся в волосах — то, что чаще всего мы не замечаем — может вдруг перевернуть наше представление о человеке. Какая-то незаметная казалось бы деталь становится тем самым недостающим кусочком паззла, который помогает сложить картину воедино и увидеть то, что на ней изображено. Какое-то маленькое наблюдение может раскрыть секретов больше, чем многолетнее знакомство. Какой-то крохотный миг длиною в один удар сердца может перевернуть все.
Я могу вывести из себя любого. Дешево, быстро и профессионально.
— В моей квартире живет кошка по кличке Прелесть. А вы что подумали, Татьяна? — вкрадчиво поинтересовался Олег.
— А я вообще не думаю.
— Ну, это заметно.
Женщина не должна удерживать мужчину при себе, даже если безумно любит. Отпускать — тоже искусство.
Ум — самая сексуальная часть тела у мужчины. После плеч и кистей рук, разумеется.
Я уважала людей, но себя уважала и любила гораздо больше. Как говорится — своя рубашка ближе к телу, а чужую и стирать не хочется.
Мужчины вообще часто верят в собственную неповторимость.
Боже, мы разговариваем полминуты, а он уже вывел меня из себя так, будто мы знакомы десять лет, и все эти десять лет бесит меня на профессиональном уровне.
...иногда только нахрапом и можно чего-то добиться.
В мире, где бал правят связи, родство и большие деньги, скромников и тихонь просто смывает первым же прибоем.
Жизнь научила, что вовремя не поставленная точка может превратиться в сулящее неприятности многоточие.
«..Потому что есть мир, в котором правят деньги и связи. И ни один человек в здравом уме от такой власти не откажется..»
Твоя гордость ничего не значит, если ночами тебя никто не греет.
- А меня мама так не кормит, - пожаловалась моя дочь, глядя на тарелку Алексея.
- Почему, - спросил он.
- Не знаю, - печально вздохнула паразитка.
- Мужа на час вызывали? - звучало как угроза, если честно.
Вы, женщины, любите копаться в себе, постоянно пытаетесь усложнить то, что ясно даже слепому.
Меня же волновало одно — возможность избежать Осеннего бала. Увы, никаких лазеек не обнаружила. Согласно дворцовому этикету, приглашение на танец от нахального принца, явно задумавшего какую-то пакость, являлось ультиматумом. Никакой возможности отказаться, разве что… Но и на этот случай в книгах нашлось что-то типа «Мало ли, что умерла! Для человека порядочного это отнюдь не причина…».
"Насилие - это как укус вампира. Станешь ли над кем-то издеваться, если тебя никто никогда не тиранил? Сильно сомневаюсь".
Так бывает, человек понимает, что любит, только когда появляется угроза потерять любимого человека.
Едва передо мной появилось лицо высокопоставленного гоблина, я сразу перешла к делу:
– Можно мне в тюрьму?
Именно поэтому, готов поспорить, вы найдете подход к группе. Все они разумные мальчики.
Эти мальчики – матерые мужчины размером со шкаф!
– У нас будет практика, перемежающаяся с редкими теоретическими занятиями. Надеюсь, вы не против.
– Мы-то нет, но как бы худого не вышло,
– Худое выйдет обязательно, ибо материал будем закреплять экстренно.
– Вы что, нас отравите? Так же нельзя, мы можем умереть,
– Ну что вы. Смерть – это благо, которое еще нужно заслужить, – приветливо улыбнулась я.
Студенты как один одарили меня тяжелым взглядом – очень похвальное единодушие.
А я не знала, как сказать, что его костюм, как и всех его одногруппников, не подходит для официального визита к императору.
Т.к. передо мной стоял очень видный мужчина, и, кроме трусов из пушистой шкуры и кожаной полоски, которая опоясывала его могучую талию, на нем больше ничего не было.
«Костюм» переходил все границы приличного, а уж огромный топор, который гоблин держал в руках, и вовсе был недопустим.
Кажется, я начинала понимать, почему у гоблинов нет традиции представать перед императором. По мне, так хорошо бы ее и не вводили.
– А почему костюмы у всех одинаковые? – решила привести я последний довод. – Ведь должны быть…
– Как это – одинаковые? – удивился Реван.
Тут студенты встали со своих мест, и я сразу поняла, как была неправа. У кого-то трусы были подлиннее, у кого-то – покороче, у одних пояс был широкий, у других – узкий… Ну и разных оттенков волосатая шкура.
От шока хвост завился колечком.
– Действительно… – пробормотала я, не зная, что еще сказать. – Какая я невнимательная.
Стало понятно, что клановый костюм для гоблинов – больной вопрос, не говоря уже о топоре.