Вот еще один мой принцип: выяснить отношения с самого начала. Это экономит время и помогает избежать недомолвок.
- Боль — это полезно. Испытанная боль учит людей не причинять боль другим.
— Спорный довод. Чаще бывает наоборот. Кто познал боль, озлобляется и стремится причинить боль другим.
«Не стоит забывать, что самые ядовитые твари носят самый яркий окрас. И драконов это тоже касается», говорила моя бабушка. И проявляла на щеках ярко-алые чешуйки.
Любовь – это прекрасно! Но если она причиняет лишь неудобство и боль, тo лучше держаться от неё как можно дальше. И уж тем более не стоит путать её со страстью или пытаться компенсировать этим недостаток эмоционального и душевного родства.
Isn’t that the very definition of power? Watching people kill themselves over something that means nothing to you?
Мечты сбываются? Несомненно! Вот только, увы, иногда это происходит тогда, когда сами мы мечтаем уже совсем о другом.
– Почему у госпожи Станки раздутый живот?
Мать смутилась и, чтобы не отвечать на мой вопрос по существу, сказала:
– Бог ее так наказал.
– Значит, она баловалась? – резонно спросил я, после чего мать выбежала из комнаты, чтобы не отвечать на мой следующий вопрос.
Если бы наш разговор на этом и кончился, то ничего бы и не произошло. Но я всегда старался применять свои новые знания и, когда утром пришла тетка, объяснил ей, почему у нее не раздувается живот. А днем я предупредил заглянувшую к нам дочь приходского попа, госпожу Савку:
– Смотри не балуйся, а то у тебя живот раздуется!
Разумеется, на это замечание ответила мать и, прибегнув к помощи домашней туфли, выгнала меня из комнаты, хотя я так и не понял, почему она это сделала.
Боже, как они кричали! Как бились в истерике и орали, что найдут на меня управу! Вернее кричал старый граф, а вот Эдгар в большинстве либо стоял молча, либо взывал к моей совести, но… Какая совесть может быть у торговки из Черкизского рынка? Она давным — давно была продана между партией искусственных китайских ёлочек и мужскими трусами с начесом. Так что их светлостям ничего не светило, простите за каламбур.
Если жизнь подсунула лимон, значит, будем делать из этого мармелад… Тьфу ты, лимонад! И искать в ситуации какой-то позитив.
Мать — тот человек, который обнимает тебя всем сердцем, несмотря ни на какие условности.
Мы переплелись в наших касаниях, мы смешались в запахах, мы настолько проникли друг в друга, что стали слышать наш пульс дистанционно.
Не все истории одинаково приятные. Но хорошо, когда неприятные заканчиваются хорошо.
Я лишь знала, что не могу без него. Смогу, если так распорядится судьба, но я не хочу без него. Нет, не так — я хочу с ним. Все с ним, против всех с ним.
...счастье заливалось во все уголки меня, проверяя, не осталось ли где незаполненных ниш — в пальчиках на ногах есть, в кончиках волос тоже есть?
Счастье — оно такое. Когда приходит чистое, в первозданном виде, просто селится в тебе, как будто всегда там и жило, наполняет собой и говорит: «Мы вместе». И ты удивляешься, как умудрялся до этого быть несчастным, хотя это так просто — ощущать мир прекрасным.
Это нормально, когда от счастья совершенно не вовремя хочется плакать?
Люди странные по своей природе, и разбираться, какие именно тараканы живут в каждой голове, не хватит времени жизни.
Иногда день преподносит тебе многократные выяснения отношений, как набор к обеду — первое, второе и компот. Жри, давись.
Утро всегда бескомпромиссно. У него нет жалости. И любую, даже самую лучшую вечеринку, произошедшую накануне, утро всегда превратит в комканные салфетки на столе, сигаретный пепел на колонках, сморщенный сыр в тарелках. Оно снимет с тебя розовые очки и спросит: кто ты сегодня? Где ты? Зачем ты?
— Таких, как я, больше нет.
Сказано тихо, мягко.
— Таких, как ты, тоже.
Я дам этому парню еще и еще просто потому, что секс с Итаном в последнее время напоминал жевание едва прожаренного безвкусного блина. Здесь, с Креем, этот блин был прожарен идеально, полит кленовым сиропом, посыпан сахарной пудрой и обсыпан орешками.
Он был надежным, стабильным, простым, в чем-то милым. С таким не познать острых граней жизни, не вкусить запретных наслаждений, о которых после будешь жалеть, не воспарить до седьмого неба, но с ним можно было прожить до старости.
– Ульяна Михайловна, с вами все хорошо? – с притворной заботой осведомился зверь-начальник, чем разбудил во мне уже собственного зверя. Боевого хомячка.
Где мой мозг?
Знаю где. Потому что он отозвался снизу, прямо из штанов. Мозг переехал, заметив очевидное: у Рыбкиной модельная фигура, причем без всяких пластических вмешательств. Натуральная и женственная.
Самоуверенность ещё никогда не доводила девиц до добра, но до неприятностей довольно часто.