любое, даже самое опрометчивое решение принимается именно в таком порядке – сперва в голове, затем – в сердце. Мысль, подкрепленная желанием – самый опасный коктейль, самая гремучая смесь.
Прошлое идет за нами, как его не назови, не отпускает
Катя вспомнила из рассказов Ольги Митиевны, откуда именно берутся Кикиморы: они – бывшие не пригодившиеся никому в мире живых невыросшие.
"Мать одиночка", - это произнёс один лысеющий выросший из вожатых, когда увидел Ольгу Митиевну с дочкой в столовой. Катя не поняла, что именно это значило для лысеющего - хорошо или плохо, но для себя решила, что это отлично - так как это означало, что у Ольги Митиевны нет мужа, а у Саломеи - отца. Значит дома тихо, чисто не страшно и компьютер без пароля. Телевизора, как удивила всех на первом занятии, у них не было. Это означало, что без папиной зарплаты Ольга Митиевна с Саломеей совсем бедные, но свобода, решила Катя, важнее.
Ночь — самое хорошее и интересное Катино время. Ничего не приходилось делать или притворяться, что делаешь. Ласковое свободное одиночество.
Она давно заметила, что ожидание плохого ещё мучительней и растянутей, чем само плохое. А предвкушение хорошего — радостней и длиннее, чем само хорошее.
Так нельзя с людьми, которые помогают… Они и так почти кончились!
– У нее одиночество в сердце, сын. Оно ее гложет, а вовсе не невозможность создать семью. Со временем, понятно, зажили бы они с Истором как муж и жена, но ведь женское счастье в другом. Счастье – это чтобы глаз друг от друга отводить не хотелось, чтобы дышать не надышаться друг другом. Приходить домой, когда он еще не вернулся, поднимать забытый на спинке стула сюртук, прижимать к груди, чувствовать, как тебя наполняет радость, вдыхать самый родной и любимый запах. Этого хочет любое женское сердце.
– Каждый мечтает управлять временем, – грустно улыбнулась целительница, – но ты уже сделал свой выбор, да и прошлое не переделаешь.
– Это удивительное качество в человеке, честно рассказать обо всем, не присваивая себе всей славы.
Для живых каждый день – это отрезок долгого пути, наполненный событиями, спешкой, суматохой, делами. Дни бегут один за другим, внося в жизнь бесконечные поправки, коррективы, перемены. Мы живем, дышим, строим планы, достигаем целей. Каждый миг драгоценен, потому что никогда не повторится, и мы спешим, спешим жить.
Целительница пробудила в нем интерес исследователя, в данном случае не связанный с наукой. Ведь что значит иметь связь в женщиной на самом высоком духовном уровне? Понимать ее мысли еще до того, как она сможет связно их изложить. Раньше эмоции казались тяжелым грузом, теперь стало интересно ощущать их многообразие через восприятие другого человека. Ее радость передавалась ему, ее тревоги задевали и Зора. Маг решил, что не стоит бороться с этой связью, лучше попробовать использовать энергию во благо.
– Скрываясь под масками, люди становятся совершенно иными.
– На то в мире короли и их приближенные существуют, чтобы простым людям за их проступки доставалось, а богатым и власть имущим все с рук сходило.
– Главное, никогда не опускать рук. Даже если кажется, что наши усилия не приносят результата, не теряй надежды. Пусть медленно, но мы продвигаемся к своей цели.
Можно пользоваться телом женщины, но не дай духи понять ее душу, ощутить эти противоречивые изматывающие эмоции.
Порывы следует давить на корню, эмоции делают нас слабыми и подвластными собственным страстям.
– Иногда, очень редко, я жалею, что не получил аристократического воспитания, умел бы всегда держать чувства под контролем, вот как ты, например.
– «Всегда» слишком категоричное слово, Эди, все мы не каменные. – Амир усмехнулся.
– Изменение существующих устоев – это удел тех, кто молод, в ком горит кровь, кто жаждет подвигов. Традиции – это основа стабильности мира.
– Глупости! – Бэла соскочила с кровати, в волнении прошлась по комнате и замерла возле раскрытого окна.
– Сколько возможностей в твоих руках, а ты привык только потреблять. Берешь все для своего удовольствия! Это ужасно, ужасно и отвратительно!
– Я не спрашивал твоего мнения насчет своего образа жизни. Каждый человек привык потреблять, даже ты. – Он небрежным жестом указал на ее новое шелковое платье. – Это в природе людей.
– Неужели можно управлять тем, что дано человеку от рождения, разве можно дать то, чего никогда не было, и отобрать то, что было всегда?
– В жизни всякое возможно. Только узко мыслящие люди не способны видеть дальше очерченных границ.
Глупо отрицать очевидное, от этого ничего не изменится. Впрочем, молодости свойственно не соглашаться и идти наперекор всему.
Страх – это хорошо, он позволяет легче контролировать чужую волю.
Что самое интересное, я искренне верю в то, что он действительно защитит, раз сказал. Даже от собственного отца. На этот счёт моё чутьё устроило в голове целый митинг из тараканов. И все скандируют, что муж хороший, надо брать. И соглашаться на его защиту без сомнений.
С одной стороны, аргументы Федерика понятны. Мне действительно надо бы поменьше светиться перед окружающими. А с другой – слуги наверняка и так все знают. Это же закрытый коллектив постоянно общающихся и пересекающихся между собой людей, в котором если что-то известно двоим-троим, то вскоре это становится всеобщим достоянием.
— В общем, что бы потом ни было, мы всегда тебе поможем, а ты сильная, ты со всем справишься.
— Эля, я устала быть сильной, понимаешь?
— Понимаю. Поэтому мы всегда поддерживаем тебя и искренне верим, что скоро все наладится. Не могут неприятности длиться вечно.