Не зря говорят, что философия, политология и история, три шлюхи - сестрицы, которых каждый государственный режим сношает так, как хочется.
—Знаешь, с чувством вины есть одна забавная вещь, - сказала ему тихо.
—Его часто испытывают, не те кто действительно виноват, но те, у кого есть совесть.
– А как ты это поняла?
Я неопределенно пожала плечами. Как же это можно понять? Наверное, ты просто влюбляешься – и все. Тогда я осторожно спросила:
— А ты как поняла?
— Что влюбилась в Эдика? – уточнила сестра.
У меня аж сердце заныло. Будь этот Эдик неладен.
— Ну да.
— Знаешь, иногда мне хочется его съесть, – призналась Алина.
- Как ты разорвал помолвку?
- Чтoбы избежать ненужной женитьбы, можно было отыскать множество причин, но вышло с огоньком. Макалистеры попытались откусить кусок больше своего рта, когда захотели магию перемещений, и лишились всего. Даже Спелиша.
- То есть вы с них ещё и компенсацию стрясли? Ловко. Не хотела бы я оказаться невестой, заплатившей за то, что ее два раза бросили.
Счастливые окончания не продаются. Вы должны сочинить своё собственное.
— Если не верить в силу Зла, как можно уверовать в бесконечную мощь Добра?
«Следование принципам Справедливости, Истины и Красоты не требует вмешательства Бога, поскольку они существуют самодостаточно в морали. Исполнение этих принципов в жизни — тоже своего рода религиозное служение.»
Люди вслух говорят что угодно, кроме того, о чём действительно стоило бы сказать вслух.
К своему прошлому Виктор старался относиться, как к прочитанной когда-то книге. А то, что имя ее главного героя и имя младшего следователя совпадают – так бывают совпадения и покруче.
Пусть продолжает умничать с менторским видом – человек, верящий, что остальные признают его значимость, гораздо более открыт.
«Умеешь считать до 10 – остановись на 7», – вспомнил он очередное наставление Ждановича.
– Вы любите курабье?
Дима завис, задумался.
– Да нет, вообще-то. Мама любила, а я как-то до сих пор покупаю на автомате и…
– А чай? А это ржавое ситечко? А эти чудовищные обои, эти полотенца! Неужели вам приятно всем этим пользоваться?
Дима, судя по взгляду, никогда не думал об этом.
– Зачем вы храните верность тому, что причинило вам столько боли? Этим мутным зеркалам, этим старым шкафам, они ведь забиты мамиными вещами доверху, верно? Сколько ещё вы будете поклоняться ее халату, духам, тапочкам?
– Мне нужно время, – сказал Дима глухо, ставя фарфоровую чашку обратно на её место к хрусталю в стенку. – Я не могу так сразу.
– Три года, Дима. Три. Года. Вашей жизни. Другой может и не быть.
За столько лет практики Лена так и не смогла привыкнуть к изощрённости родительских пыток, тем более изощрённых, что те раны, которые они наносили своим детям, были надёжно спрятаны от глаз свидетелей внутри, их нельзя было предъявить, как синяки или переломы. Может, законом и предусмотрено наказание за истязание детской души, за уничтожение человеческого достоинства ребенка, только Лена ни разу не слышала, чтобы кого-то осудили за это.
Если убить лидера, то пленники становятся намного спокойнее
Правда никогда не бывает доброй
Сомнения – вполне человеческое качество...
кто сказал, что богам есть дело до того, что думают, чувствуют или делают отдельные личности?
Неужели так трудно жить по воле богов? Они ведь просят так мало
– Мы все чудовища, Надя, – отчеканил Малахия. – Просто некоторые скрывают это лучше, чем другие.
В должности следователя Виктор обязан «обеспечивать законность задержания» – то есть с важным видом стоять в сторонке, а не лично давать в морду. Получалось, конечно, по- разному…
Ещё через полчаса я выясняю, что занятия спортом отнюдь не помешали ему обзавестись интеллектом.
(Меня повеселила ситуация):
Мы вынырнули из телепорта в большой деревянной бочке с холодной водой...которая стояла в бане...где в этот момент принимали оздоровительные процедуры... с десяток оборотней. Мужского пола!
Примерно две секунды мы немо смотрели друг на друга. Вернее, они разглядывали мою голову, а я против своей воли смотрела на выставку причиндалов перед собой.
А после мускулистые суровые земо по-бабски завизжали и прикрылись. Кто веником, кто шайкой, кто мылом... А кто и ковшиком с горячей водой...
Я стала вылезать из бочки, запуталась в юбке и опрокинула бочку, окатив мужчин холодной водой. Бедолаги запрыгнули на лавки, решив, таким образом спастись от меня.
Бежать... Понятно. Куда? Не важно. Куда важнее с какой скоростью! ...направление последнее, о чём думает насмерть испуганный организм. Он в этот момент вообще ни о чём не думает, ничего не видит и не слышит. Его ведёт интуиция.
-Выражению твоего лица голодная львица позавидует, а в глазах такое пламя полыхает, что черти в Аду в котёл остывать прыгнули,- босс послал мне взгляд исподлобья. Словно пусковую кнопку зенитно- ракетного комплекса нажал.
- Неправда! -я изобразила возмущение.
Я всего лишь Библию вспоминала. Восемь смертных грехов.
- Их семь, Элоиза,- с сожалением произнёс Айрис.
-Да? А мне мама говорила, что подделка её подписи в дневнике восьмым считается, -я пожала плечами.
- Что случилось? Жаба до обморока душит! - пробормотала я. - Столько сил потратить и совершенно бесплатно...