Женщины, как дети, любят говорить «нет». Мужчины, как дети, принимают это всерьез
догонять и ждать – два самых тяжелых занятия.
Если желаешь, чтобы мир изменился – сам стань этим изменением.
Независимость – слишком дорогая вещь, чтобы, не глядя, дарить ее первому встречному.
Стук сердца того, кого любишь, под щекой – вот оно, счастье
- Что за привычка клясться зубами? В вашем мире это что-то ритуальное?
– В нашем мире это – самое дорогое
Надежда – это умение бороться в безнадежном положении
Флирт — это когда девушка сама не знает, чего хочет. Но добивается этого всеми средствами
Когда некому отдаться – женщина полностью отдается работе
Любовь — самая страшная вещь на земле: никакие пытки не могут причинить боли, которую несет она.
Высказывание «на меня еще никто не жаловался» может значить что угодно. Например, что жаловаться было уже и некому…
......мне без тебя не то чтобы никак, мне без тебя просто незачем....
-Люди...-разочаровано вздохнула Тёмная Мать.-Мне никогда не понять вас. Ты отказываешься от власти и бессмертия ради возможности однажды состариться и умереть на руках у такой же ставшей немощной и некрасивой женщины. Что это?....Безумие? -Мы называем это любовью,-мягко улыбнулся одарин.
Наталья Сергеевна – наш театральный главбух, ненавидела феминисток. Особенно два раза в году, когда ей предстояло менять резину на своем фольксвагене.
- Дуры. – причитала она, затаскивая колеса без лифта на четвертый этаж. – К черту такое равноправие.
Голова перестала гудеть только после чашки мятного отвара. Немудрено. Всю ночь мне снилась бригада таджиков с перфоратором, делающая евроремонт в соседней комнате. В минуты, когда я просыпалась, меня накрывало отчаяние от осознания, что это раскатисто храпят Потапчуки, а я в ближайшие месяцы не имею возможности что-либо изменить.
В этом мире сила решает всё. Когда старый мир рухнул, как вы думаете, кого съели самыми первыми? Хороших парней. — Ответил я, не дожидаясь пока скажет она. — Как только мир рухнул, все те, кого сковывали правила, начали рваться к силе. Потому что они и раньше к ней рвались. Думаете, сейчас сильны те, кто подавал женщинам руку в автобусе? Вовсе нет.
Я горько покачал головой.
— Зомби начали убивать те, кто раньше убивал людей. Насильники, убийцы, гопники, бандиты. Все те, кто был далеко от здравого смысла и морали, все они намного лучше вписались в новый мир. Им было куда проще выжить. И сейчас именно они имеют наивысшую силу. Значит их слово закон.
– Я тебя убью!
– Милая, у тебя с произношением что-то не так. Какой-то странный акцент внезапно появился. Смотри на меня. Правильно говорить не «Я тебя убью», а «Я тебя люблю». Повторяй за мной. Я…
– Дурак.
– Баська?
– Папенька наш, – поджала губки Отэм. – Бастрел Дил… Вы бы, бабуля, не позорили главу нашего семейства перед посторонними. Не любят папенька, когда его Баськой обзывают.
– Ещё я спрашивать стану, чего они там любят, – огрызнулась бабуля. – Я Баську крапивой по голой жопе учила, а таперича должна господином величать? Да я Топтуна скорее так звать стану! Он для моей пользы больше сделал.
Я Хранитель, и храню всё, что принадлежит Лангранам. Муж, считай, тоже самое имущество, насколько ценное, другой вопрос.
И Редеус вылетел из моей комнаты. М-да, некрасиво получилось. Мне он, конечно, не нравился. Но от меня у целого королевства голова болит. Что уж говорить одному ректору?
— Не кричи в горах, если не желаешь слышать грохота камней, — произнес глубокомысленно изречение древнего темного философа Дариана.
Ах так? Ладно. Я тоже умею злиться и обижаться. Взял со стола учебник и уткнулся носом в непонятный текст. И неожиданно зачитался.
- Вы отчислены, Вестер, — холодно сказал ректор.
— Не посмеете, — ответил я. — Потому что отчислить меня отсюда может только темный властелин. Не верите — напишите ему письмо. И он вам подробно изложит свою позицию по данному вопросу.
— А вы наглец, — ректор не собирался отступать.
— Нет. Я просто прав.
вообще, я всегда ненавидел, когда на меня пытались кричать. И если семье я это прощал, то посторонним — никогда.
Я поежился и отступил — не люблю пресмыкающихся. А они меня любят. На вкус.