Такой ливень, и на улице ни одной девушки в футболке на голое тело, а могли бы замуж выйти. Прогноз погоды вообще для кого, для Пушкина?!
Услышал сегодня от человека, разглядывавшего меню в ресторане:
— Благодаря кризису в России завершилась эпоха потребления и началась эпоха созерцания.
Наглость — первое счастье.
Выбираю платье, надеваю, фотографирую, вешаю в Инстаграм, если ЛУЧШИЕ подруги неистово лайкуют и визжат, как мне идет, — не беру. Значит, платье дерьмо и сидит ужасно.
— У меня некоторым пломбам более десяти лет. Не пора их менять?
— Обычно пломбы оказывается пора менять, когда доктору пора менять телевизор или кухню.
Только по-настоящему смелые люди смотрят правде прямо в зрачки. Смотрят до тех пор, пока либо правда, либо они не уводят глаза в сторону.
Ох эти метания порядочного человека, которые так отравляют спокойное совершение непорядочных поступков.
Соня как будто поняла, что такое быть всем миром для одного человека, ноша, которую не очень хочется нести.
— Любовь делает нас беспомощными, — сказала Даниэлла. — Ты думаешь об объекте своего обожания все время. Твое счастье или несчастье зависят от настроения другого человека. Ты отказываешься от власти над собой, даруя ее человеку, которого любишь, и веришь, что он будет с ней бережен.
Солдат сражается, гражданин платит налоги, и отчет в действиях исполнительной власти им не нужен. Отчетов требуют честолюбцы, желающие участвовать в общественной жизни. Население хочет твердой руки и спокойной жизни в настоящем или будущем, которая возместит им принесенные ими жертвы, а во имя каких принципов от них…
Он желал меня достаточно сильно, чтобы убить своего друга для моего спасения, но он же сказал мне, что я — Превосходная. Он велел мне сейчас образовать Дом, в полной уверенности, что уничтожает на корню всякую надежду на отношения, потому что верил, что это в моих интересах.
– Они… пара?! – У меня в голове не укладывалось. – Он же ее съесть может! – Кто бы говорил, – съязвил дроу, – на себя с Тьером посмотри, вот тут уж действительно съесть может, и съел бы, бедный мужик не знаю как держится.
Сделал гадость, будь мужиком, исправляй последствия.
Не могу смущаться, когда он так смотрит на меня, и все сразу становится правильным и понятным, приличным и верным, а еще важным и нужным – каждое мгновение.
Видите ли, обычно друг моего друга мой друг, а тут выходит, что… вовсе и не друг.
– Лорд Эллохар, хватит стоять памятником оскорбленного достоинства – вот подтверждение вашей догадки.
Заговорила наша крылатая. Сработало, значит. Ну, мелюзга, и ревнивый у тебя лорд.
Один поцелуй может быть разным – нежным, медленным и чувственным, властным, стремительным и обжигающим, состоящим из сотен быстрых поцелуев, и почти непрерывным, затягивающим, как самый бездонный из омутов… Поцелуй может быть ласковым, бережным и осторожным, а может стать глубоким, всепоглощающим и сводящим с ума… Поцелуй, который завоевывает душу, отнимает сердце, лишает остатков самообладания… Поцелуй, пробуждающий что-то спрятанное, скрытое, потаенное, то, что было под запретом воспитания, традиций и даже морали, привитой мне с детства… Поцелуй, так стремительно меняющий меня и все вокруг меня…
Чем чернее ночь - тем светлее утро.
Самые восхитительные моменты обязательно с той или другой стороны оттеняются дерьмецом.
Ни один мужчина не любит, когда женщина бросает ему вызов, особенно когда она оказывается еще и победителем.
— Я не могу избавить человечество от голода. Как бы мне ни хотелось. Но я могу помочь людям создать мир в их душах, научить человека жить в согласии с собой.
Словно прочитав ее мысли, Смайлз тихо произнес:
— Я догадываюсь, о чем вы думаете, и, вероятно, вы правы, но вам самой захотелось бы стать тем человеком, который подписывает смертный приговор?
Его проницательность начинала беспокоить Дорис.
— Все зависит от того, чье имя стоит в приговоре, — многозначительно ответила она.
Любовь - не выстрел и не удар, любовь - это растение, которое нужно растить.
Она быстро сглотнула: позволить ему застать ее врасплох, в старой блузке и леггинсах, без косметики, с рассыпавшимися волосами! Где он раздобыл адрес? — подумала Дорис