Гнев – это хорошо. Это значит, что мне еще есть за что сражаться.
Характер строится из недостатков. Они делают нас более человечными.
Если мир считает, что мы катимся прямиком в ад, можем заодно получить удовольствие по пути туда. Предпочитаю сплясать с дьяволом, чем петь с ангелами
Если ты вскакиваешь в страхе от всего плохого, что может случиться, то можешь пропустить и хорошее.
Мир должен стать лучше. И даже если это невозможно, то мы, его обитатели, должны больше стараться.
Внешние силы всегда будут вне нашего контроля. Единственное, чем ты можешь управлять, – это выбирать, как жить.
Кто устанавливает нормы зла? Почему физическое насилие считается жестоким, а насилие над чьим-то сознанием или чувствами не слишком? А как насчет людей, которые ранят словами? Что с их желанием посмотреть, как вы истекаете слезами?
Моя любовь к тебе будет константой в море неизвестных переменных.
Мы, люди, не можем перестать любить наших монстров
Любовь бессмертна, – продолжал он. – Смерть никогда ее не коснется и не заберет. Особенно если любовь настоящая
У молчания много значений. Оно может быть злодейским или героическим, в зависимости от ситуации.
Люди – монстры, которые используют фантазии, чтобы оправдаться. Им легче винить в своих поступках добро или зло. Гораздо труднее взглянуть правде в лицо: вы наслаждаетесь болью и страхом, которые вызываете, лишь для собственного порочного удовольствия
Ум – мощное оружие, но его нельзя использовать в нечестивых целях
На том или ином этапе мы все для кого-то герои, а для кого-то злодеи. Все дело в точке зрения. И это меняется так же часто, как фазы луны.
И когда на самом верху башни перед ними открылась со скрипом дверь, Незабудка завизжала, не сумев удержаться.
— Только не крысы, только не крысы!!! — вопила она. — Пожалуйста, только не крысы!
Шариссар что-то прошипел сквозь зубы и присел перед Сиерой.
— Прекрати голосить, нет там никаких крыс!
— А змей? — не поверила Незабудка. Шариссар покачал головой:
— Ни одной.
— А… кто есть?
— Тот, кто научит тебя хоть чему-нибудь полезному. Кажется, твою неуемную живость пора направить в правильное русло.
— Куда направить?
— Я тоже пить хочу, — донеслось с кровати.
— На столике возле кровати стоит кувшин с водой.
— Я хочу то, что у тебя.
— То, что у меня, тебе нельзя.
— Ух ты! — Незабудка откинула покрывало и вновь села на кровати, блестя от любопытства глазенками. — А почему?
— Кажется, слово «нельзя» оказывает на тебя какое-то магическое действие, — буркнул Шариссар и сделал еще глоток вина. Прикрыл глаза.
— А я знаю, что у тебя! — торжественно огласила Сиера. — Это вино! Значит, ты вонючий потный пьянчужка, и чтоб тебя коты во сне обгадили!
Шариссар поперхнулся и закашлял, из его глаз брызнули слезы, и он согнулся, пытаясь отдышаться.
— Что ты сказала?! — прохрипел он.
— Потому что мне есть ради кого сражаться за мой мир, — спокойно сказал он. Перевел взгляд на потолок, словно было там что-то занимательнее черно-синего узора из ромбов и треугольников. — У меня там семья. Родители. И сестренка. Смешная такая… мелкая совсем, Полиной зовут. И я хочу, чтобы у нее было счастливое будущее. Свободное. — Глаза Арамира стали еще холоднее. — И никому не позволю ее обидеть. За это стоит сражаться, магистр?
— Еще как, — тихо ответил Чер Лерой.
«Принцип прост: хочешь заработать много денег - не скупись, создавая предприятие.»
— Когда желудок пуст, совесть смотрит в другую сторону и делает вид, что ее нет! — глубокомысленно изрек магистр, а я фыркнула.
— У вас очень покладистая совесть!
— Я сумел с ней договориться. И мы друг друга не беспокоим.
— Ну, к вашему возрасту, возможно, и я овладею этой наукой…
Она слишком молода, чтобы думать о замужестве, а он даже не сицилиец
узы, скрепленные любовью, столь же опасны, сколь узы, созданные ненавистью
Никто не может обокрасть дьявола и остаться безнаказанным
Есть победители и жертвы. Реши, кем ты хочешь быть. Или выбор сделают за тебя, ведьма. Сомневаюсь, что он тебе понравится.
Жизнь часто раздаёт нам не те карты, на которые мы рассчитываем, но важно лишь то, как ты сумеешь ими сыграть
Удача любит хороших стратегов