И такая жизнь ведь тоже была! В которой коньяк пили для «возбуждения аппетита» и советовались с врачом о его тонизирующих свойствах!..
И от этой жизни тоже ничего не осталось – аппетит теперь принято заглушать, а не возбуждать, а с врачом вообще ни о чем нельзя посоветоваться – все медики брошены на борьбу с неизвестным вирусом, напавшим на человечество…
— Как грустно, – сказала Саша. – Когда тарелка одна, и чашка тоже. И никому дела нет, жив ты или помер…
— Тонь, а разве так бывает? Вчера человек был жив, а сегодня уже умер?
— Только так и бывает.
…В разного рода передрягах у Тонечки всегда был один и тот же план действий. Она звонила мужу, тот говорил, что следует сделать, и дальше все как-то решалось.
Словно само собой.
“I’m a black cat,” I remind him. “A broken mirror.”
Друзья хуже врагов — вторые всего лишь на тот свет отправить стараются, а первые везде достанут.
В должностной иерархии он был намного выше отца, занимался какими-то большими делами в высших сферах, изредка приезжал с проверками из столицы и был из тех серьезных деятелей, что спасают страну за завтраком, меняют судьбы граждан после обеда и совершают пару подвигов к ужину.
- Вы будете меня насиловать? – с ужасом предположила я.
- Зачем? – искренне изумился похититель.
Вот на некоторые вопросы необычайно трудно ответить. Не буду же я описывать всю пользу и удовольствие от насилия себя.
- И ты о возвращении забудь. Если остались личные вещи — закопай.
- Обязательно озадачу Кристофера. Пусть копает. Ему тренироваться нужно, — не без злорадства объявила я, представляя холеного лорда, закапывающего мой внедорожник.
— Я представитель древнейшей профессии. Не настолько древней, — с коварнейшей улыбкой уточнил он, поскольку я поперхнулась воздухом и не смогла этого скрыть.
— Как вы относитесь к сложным жизненным ситуациям? — внезапно поинтересовался он.
— Легко! Хотя, говорят, рука у меня тяжелая.
— И много вампиров вы видели в своей жизни?
— С одним упырем, мнящим себя светлым магом, шесть лет жила, — мрачно поведала я.
— Да в гробу я видела всех симпатичных мужиков! — в сердцах бросила я и уже хотела хлопнуть по крышке гроба, как та вдруг резко откинулась, и в абсолютной тишине прозвучало скорбное:
— Увы, все здесь не поместятся.
Доверие и глупость – близкие друзья. Но все слишком поздно это понимают.
«Я лишь один из многих, но и я кое-что значу. Я не могу сделать все, но могу предпринять хоть что-нибудь. И пусть я не способен изменить все, но я сделаю то, что в моих силах!»
— И тогда я превратилась из танцующего лебедя в ночную бабочку.
Если бы я могла сравнивать их с книгами, то Дима был бы учебником по алгебре - скучным и правильным. Учебником, в котором нельзя черкаться на полях - чистым. Я пытаюсь вглядеться в содержимое учебника, но логарифмы и интегралы расплываются перед моими глазами, не укладываются в единую картинку. Они не захватывают меня и…
I think I should write a book called A Dictators’ Manual. I’ve already made a chapter outline: 1. Keep a Tight Grip on Power: how to get the money for the army and police in a wretchedly poor country 2. Invent Enemies Both at Home and Abroad: how to give people a plausible explanation for their misfortune 3. Entertainment…
...мужик,он и в африке мужик,все они кобели те ещё.
Пылающие вампиры, не видя ничего вокруг, обезумевшие от адской боли, носились по фойе, пока трансвестит с разбегу не врезался в окно и, выбив целиком стеклопакет, рухнул вниз, оставляя за собой дымный след, как подбитый самолёт времён Второй мировой. Громкое «чавк!», прилетевшее снизу, заявило о скором, но тяжёлом приземлении.
Варя выдохнула, опуская пистолет, и вместе с воздухом из её лёгких вырвался звук, диапазон которого колебался от «Слава богу!» до «Чтоб вас всех!».
в молодости каждый из нас, прочитавши эти его испанские рассказы про быков, хоть раз да почувствовал, что может туда поехать и драться. Или уж, по крайней мере, пробежать рысцой впереди быков, когда их выпускают рано поутру
Они же одинаковые, как двое из ларца, одинаковых с яйца.
Оба явственно представили, как могучие руки начальства сворачивают им шеи. Медленно, с хрустом и наслаждением…
Люблю своего отца. Он у меня замечательный. Конец света едва обошел нас стороной, а он уже и указания успел раздать, и обо мне не забыл.