«Умру, но не извинюсь».
Или какой там девиз у всех полоумных?
Пращур сказал, что спланировал все заранее. Вот это самое неприятное: выгода учитывается, польза, эффективность достижения целей, а каково мне при этом в расчет не принимается.
— Ульяна Михайловна, с вами все хорошо? — с притворной заботой осведомился зверь-начальник, чем разбудил во мне уже собственного зверя. Боевого хомячка.
— Времени нет раскланиваться, и ты это знаешь. Если Еши моя жена — подтверди это. Ты сразу должен был подтвердить.
— Если бы я сразу признал Ешмину, ты бы относился к ней, как к навязанной женщине, тяготился бы ею, а сейчас вон как оценил.
Уборка помещений неожиданно увлекла. Я смотрела, как исчезают пыль и грязь, как возвращается блеск былого великолепия, и на душе воцарялось спокойствие. Оказывается, вот как оно работает: мне вспомнилась притча о трех буддистских монахах. Двое из них проводили все время, изучая доктрины учения и верили, что скоро обязательно достигнут просветления. Третий монах посвятил себя уборке храма, изо дня в день он подметал полы и наводил порядок. И именно он достиг просветления, в то время как первые два монаха продолжали теологический спор.
Нашел время отказываться от власти!
Совесть — это хорошо, но хорошо к месту. Сначала ошибку исправь, а потом раскаивайся, сколько душе угодно.
— Мне казалось, что разумные, независимо от расы, предпочитают делать выбор в пользу своих. Я дракон. Жрецы люди.
Тю!
— Ленс, ты прав: выбор в пользу своих. Только ты как-то странно разграничение проводишь. Ты правда считаешь, что те, кто ни за что ни про что, просто потому что им чужого куска земли хочется, отправляют меня на смерть от обезвоживания, мне свои? Серьезно?
Экипаж все еще не трогался с места. Послышались тихие ругательства, прозвучало слово «куб». Ося, умница моя! Дракон повернулся лицом ко мне.
— Твоя работа?
— Моя организация, — поправила я.
Не представляю, каково ему видеть свой дом в разрухе, осознавать, что все сгнило в прямом смысле слова, что остались лишь пустота и смерть, что он совершенно один, ни близких, ни друзей, ни просто знакомых. Зато целый архипелаг врагов во главе с настоящим богом.
Он ведь тоже в каком-то смысле «попаданец», только в отличии от меня, он не полностью мир сменил, а попал из прошлого в отдаленное будущее. Ленс Рамман до сих пор сохранил имя, статус, недвижимость. И, возможно, морально ему во сто крат тяжелее, чем мне, ведь он получил не безупречно новые декорации, а руины былого, что ему было дорого и ценно.
Наверное, надо радоваться, что чудовище ушло, но несмотря на пугающий внешний облик, муж монстром совершенно не казался. Обманутый, преданный, убитый. Почти как я. Ну, черный. Чешуей покрыт. Вместо лица плоская поверхность.
Я слишком мало понимаю, обязательно ляпну что-нибудь не то. Нет, в лоб я расспрашивать не буду. Прямой путь не всегда самый короткий. Я пойду окольной дорогой и обязательно разгадаю ребус. Трудные задачи — моя слабость. Суметь выкрутить безвыходную ситуацию себе на пользу…
— Ну, Макс!.. Ни одной юбки пропустить не может, — процедил шеф, — даже если ее в брюки одеть.
Невысокий, в фирменных кроссовках на платформе, в желтых брюках на подтяжках и клетчатой рубашке… Хотелось назвать его Карлсоном и поискать сзади пропеллер.
Матом шеф владел виртуозно, ввинчивал его в предложения вместо запятых и точек, и для любимой Звезды слов не жалел.
– Все проблемы из-за женщин, попомните мое слово. Абсолютно все! И вот живешь себе, жизни радуешься, а потом бах – и она!
Бездна тебя пожри, морда блохастая!
Мы с Юрао продолжали мрачно смотреть на изваяние в стиле эльфийского натурализма, где мы страстно целовались, а на моем пышном платье в ореоле завитушек значилось «ДэЮре».
Да, я люблю Риана, очень люблю, но – счастливой от этого я не стала. Так стоит ли любовь того, чтобы платить за нее столь высокую цену?!
В жизни каждого бывают моменты, когда молчание – величайшая глупость, малышка.
– Магистр, у вас совесть есть? – практически заорала я. В ответ усталое: – Нету у меня совести, Риате, нету. Сколько раз тебе говорить, что этой дурью только вы с Тьером во всей Темной империи и страдаете.
Я с ужасом понимаю, что люблю тебя больше жизни и ты нужна мне настолько, что это пугает.
Когда Тьер узнает – ждет меня светлое будущее.
Черный цвет, Дэй, черный – вы связаны до смерти. Уже связаны. И теперь вы будете вместе вне зависимости от твоего желания, вы уже связаны. И это, – он весело подмигнул, – только смерть разлучит вас.
Об убийственном спокойствии лорда-директора мы все уже знали… в смысле знали, что оно действительно убийственное.