Видимые и слышимые обычным человеком психологические уловки, к которым прибегают Чужие, – это кашель, сморкание, пощёлкивание, почёсывание, зевание, одежда, походка, костыли, резкие и громкие звуки, издаваемые машинами, неприятные запахи, мимика, жесты, хромота и другие вещи, которые притягивают внимание человека и воздействуют на него для принятия последним неправильных решений.
"– А ведь ты прав… – протянула я. – Но в любом случае я тебя уже продала, поэтому постарайся вести себя как нормальный парень, а не как тебе нравится"
"– Что вы, магистр, – оглянулась я. – Он вовсе не страдает от дурного нрава, он им вдохновенно наслаждается! Пойду тоже наслажусь… его нравом"
Неспособность к отвлеченному и обобщенному мышлению распространялась и на другие области жизни. В Клане все имело свои имена. Они знали дуб, иву, сосну, но не соединяли их в одно понятие: у них не существовало слова «дерево». Разные почвы, камни, даже мокрый и сухой снег – все имело свое название. Люди Клана могли себе…
– Ведь можно же потерпеть, если потом что-то станет лучше…, а не хуже.
Борис вдруг резко посерьезнел и даже помрачнел.
- В том то и дело, что нельзя терпеть. Никому нельзя. Иначе терпение закончится, и начнется ад. А его совсем никто не выдерживает. Или сами сгорают, или сжигают других. – Он тряхнул головой и покосился на нее. – Нельзя терпеть. – Еще раз напомнил.
- А если нельзя не терпеть? – Через минуту обдумывания спросила она.
- А почему? Из-за денег? Из-за положения? Кто-то чем-то шантажирует? – Он так говорил, как будто это все было чем-то несущественным. – Все всегда завершается одним и тем же – терпение заканчивается. Так зачем же терпеть рядом с собой человека, которого терпеть не можешь? А каково тому, кто знает, что ты просто терпишь его?
Дульсинея смутилась. Такое ощущение, что это он про нее сказал.
- А если тебя не учили не терпеть? Если ты не умеешь по-другому? – Решила бороться она до конца.
- Значит, нужен тот, кто покажет, что терпеть нельзя.
Вредно не мечтать! Это ограничивает мышление и может привести к заведомому проигрышу в любом начинании.
...подростки часто ничего не боятся и мир видят иначе, чем взрослые. Темнота – не опасность, а романтика. Тишина – не предвестник беды, а спокойствие. И два часа ночи – отличное время, чтобы болтать и наслаждаться ароматом ночи и звезд.
– ...Если не развязать узлы в самом начале, веревки запутаются еще сильнее. И тогда их придется только рубить.
– Какие веревки? – изумился Даня.
– Веревки жизни, милый, – покровительственно ответила я.
Шутки стали моим щитом, который скрывал неловкость и страх показаться глупой.
Сукин сын с чувством юмора, как у обкуренного лося.
Наверное, прощание с детством – это всегда грустно.
- Тебе не идет думать, – заметил Влад.
– А тебе не идет существование, но я же молчу, – широко улыбнулся Даня.
Это правильно – защищать свое. Но самое главное, надо понимать, что свое, а что – чужое.
Стало горько – не до слез, когда горечь сжигает глаза и губы, а до улыбки, когда горечь эта светлая. Горечь по утраченному прошлому, истончившемуся настоящему и несостоявшемуся общему будущему.
Нет ни одной веревки, которая бы тянулась бесконечно долго, нет ни одного воспоминания, которое будет удерживать вместе так далеко разошедшихся людей, если один стоит на месте, а второй скрывается за горизонтом.
– ...Я приглашаю тебя. – Я улыбнулась.
– Куда? На казнь? – полюбопытствовал он.
– На танец.
– Это почти одно и то же.
... человек, у которого нет врагов, но их с успехом заменяют тайно ненавидящие его друзья.
Молодость - единственное богатство, которое стоит беречь... Она делает богами тех, кто ею обладает.
Обожаю простые удовольствия. Это последнее прибежище для сложных натур.
Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, которое он оказывает на других.
Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. Это и принято называть романом.
Жизнь дарит человеку в лучшем случае одно- единственное неповторимое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это мгновение повторялось как можно чаще.
Если нельзя что-то себе простить, можно об этом забыть.
Правда жизни всегда открывается нам именно в форме парадоксов.
В вас всегда будут влюбляться, и вы всегда будете влюблены в любовь.