Окаменевший черный рис мышиного помета в углах порос серым мехом пыли, словно катышки поглотил чудовищный грибок.
Придется ей выползти из задницы Англии прежде чем найти сердце.
Ее собственный отец никогда не лгал, и она следовала примеру добрейшего человека, которого знала. А в самых темных местах значение имеет только доброта.
Не давай старым теням испортить хороший вид.
Я видела в мире такую красоту, дружище. С палуб потрясающих кораблей. Но ей было на меня плевать. Красоте плевать на всех нас. Только тьма нас желает.
Она гадала, сможет ли обратить его против кого-то, кто не был картофелиной.
Иногда ты борешься с тем, какой ты есть, а иногда сдаешься. А иногда, когда устаешь бороться с собой, начинаешь бороться с кем-нибудь другим.
Истинный путь к сердцу мужчины — шесть дюймов металла между ребрами.
Все умирают, но когда приговор вынесен и записан на бумаге – это совсем другое дело.
Тьерри сразу провел Клэр в торговый зал. Там сохранились в первозданном виде позолоченные надписи тридцатых годов и стеклянные витрины. На полках рядами были выставлены большие старинные банки, а в них – разные виды сахара: ванильный, демерара[21], фиалковый, лимонный, сахарная глазурь.
Если у тебя есть что-то хорошее, не надо ничего в нем менять, иначе все пойдет наперекосяк! А если все пойдет наперекосяк, добра не жди! Быть беде.
При других обстоятельствах все это было бы сексуально донельзя. Но Париж пробудил к жизни не только мою душу, но и – пусть и несколько запоздало – мой инстинкт самосохранения.
Когда люди посвящают жизнь делу, по-настоящему любимому и хорошо изученному, с ними происходят настоящие чудеса.
Существуют люди, для которых путешествие – не стресс. Они просто запрыгивают в поезд или самолёт, получают удовольствие от всего происходящего и как ни в чём не бывало просыпаются в новом городе. Так вот, я не из этой породы. В дороге я комок нервов.
В молодости думаешь, что у тебя ещё всё впереди. Любовь от тебя никуда не денется. Беззаботно растрачиваешь юность, свободу, чувства. Кажется, будто у тебя этого добра всегда будет в избытке. Но время всё расставляет по местам. Вдруг понимаешь, что растратил всё. Остаётся подводить итоги: достойно ли ты распорядился этими благами?
– Французы умеют получать удовольствие от жизни, и от секса в том числе. Просто наслаждаются и не переживают из-за несовершенств своего тела.
Вот что бывает, когда приходится разговаривать на другом языке. Ни на вежливость, ни на такт словарного запаса не хватает. Остаётся только блистать беспощадной прямотой.
Клэр давилась переваренными морковкой и картошкой и старалась не вспоминать нежный камамбер, который запекали в печи с травами и подавали в плетеной корзинке с хрустящим зеленым салатом.
Закон природы: не родилась ещё женщина, которая может найти что-нибудь у себя в сумочке быстрее двенадцати минут.
Могилы нужны живым, а не мертвым. Они дают нам возможность думать о них, а не о том, что те, кого мы любили, гниют под землей. Мертвым безразличны красивые цветы и мраморные статуи.
– Прошу. Насколько мне известно, у вас женщин принято пропускать вперед. – Насколько мне известно, у вас женщин принято пропускать через сито вашего самомнения,
– Правда, что вы можете принимать любую форму? – поинтересовалась я, глядя ему в глаза. Золтер нахмурился: – Правда. – Станьте деревом, – с милой улыбкой посоветовала я. – Дубом, например. Вам пойдет.
– В прошлый раз твое пожелание было более искренним. – Тогда я была не в себе.
У любой задачи есть по меньшей мере два решения.
Ее свита смотрела на меня сверху вниз, точнее, порывалась: сложно посмотреть сверху вниз на того, кто точно так же смотрит на тебя.