Война-это не Георгиевские креста, а совсем другие, могильные.
...если счастья в тебе самом нет, то никто другой тебе его не даст, а даст, так ты и не заметишь.
Подвиги совершают в исключительных обстоятельствах, когда рушится мир. Герои сбрасывают маски обывателей и спасают человечество...
Семнадцать человек убило. На войне это, может, и не великие потери, а вот для деревни, где всего сто тридцать жителей, очень даже много.
Паренек, который шел на приступ наших скал, не бросал на нас бомбы. Да и тот, что сидел в кабине самолета, выполнял приказ командира, укрывшегося в бункере посреди Лондона... На большом столе перед ним разложена большая карта Нормандии с маленькой черной точкой — деревней Де-Жюмо. Посмотрел он на нее и подумал: «Сбросим-ка мы бомбы вот сюда и задержим бошей!» Он сделал свою работу. Даже немцы, и те выполняли приказы, их солдатики тоже люди подневольные. Во время войны все верят, что поступают правильно. Такая вот дурость.
Настоящая церковь должна быть старинной, старее всех домов. А новая — так, вроде безделушки на камине. Церковь — она как родовая память, передается от поколения к поколению.
– Мы говорим о войне. Кто вправе не то что судить – даже пытаться понять солдат?
Солнце робко касалось лучами хрупкого квадрата голубого неба.
Даже ангел-хранитель не может помешать человеку продать душу дьяволу.
Любые разговоры с кем угодно, которые мы вынуждены вести, по большей части глупы и банальны.
У каждого ушедшего есть собственная звезда.
Некоторые дни мы помним лучше, чем десятилетия нашей жизни
Многих людей, подумала Мила, не удовлетворяет их жизнь, и они пытаются компенсировать это лайками и фолловерами. Но помимо иллюзорности одобрения такого рода и опасности сделаться уязвимым для всеобщего любопытства, остается вопрос: как долго может прожить без Интернета человек, страдающий самой настоящей зависимостью?
Портал, выходящий в измерение тьмы, она закрыть не могла, но зато сожгла все мосты, соединявшие ее с прошлым.
Иногда вынуждены носить маску, и это неизбежно, иначе не получится стать частью общества… Зато в Сети мы себя ощущаем свободными от всего этого лицемерия, но это только иллюзия: нас попросту оставляют наедине с нашими демонами.
Неспособность к сочувствию опасно сближала ее с монстрами, которые, не зная жалости, питаются страданиями жертв.
Телесная боль заменяла душевную, избавляла от чувства вины, которое неизменно сопутствовало безразличию.
Мы думаем, что владеем такими приборами, а на самом деле они владеют нами.
И потом, Интернет отнюдь не справедлив: он тираничен. Неправда, что он сглаживает социальное неравенство: наоборот, он ничего не забывает и ничего не прощает. Вот я напишу о тебе что-нибудь, и никто не сможет это стереть. Даже если это выдумка, она останется там навсегда. Любой может использовать Паутину как оружие и, что хуже всего, в полном сознании своей безнаказанности… Люди изливают в Сеть свою злобу, при нашем попустительстве: это все равно что заметать мусор под ковер. Но каким бы пространным он нам ни казался, Интернет не в состоянии вместить все худшее, что есть в нас. Рано или поздно вся эта ненависть найдет способ вырваться наружу… Мы живем во власти иллюзии, будто держим все под контролем, только потому, что совершаем покупки, не вставая с дивана, давя на кнопки поганого смартфона. Но достаточно солнечной вспышки, более мощной, чем прочие, и за несколько минут вся электроника в мире выйдет из строя. Понадобятся годы, чтобы устранить вред, а тем временем мы погрузимся в чертово средневековье…
– Интернет – огромная губка, он впитывает все, что в нас есть, в основном худшее.
Мы впускаем кого-то в нашу жизнь, ни о чем не подозревая, и становимся заложниками чужого наваждения.
Самоубийство совершают не от боли, к ней можно привыкнуть. Его совершают, когда не видят перед собой цели.
Вот взять хотя бы пиратов: почему им всегда была присуща некая зловещая и вместе с тем героическая притягательность? Быть может, глубоко под слоями культуры в каждом из нас таится фундамент древнего варварства? И даже самый респектабельный на вид джентльмен в глубине души - бунтарь и смутьян, который не прочь бросить вызов закону и порядку?
В словаре Уэбстера приводится следующее значение глагола «maroon» — высаживать на необитаемом острове моряка, совершившего какое-либо серьезное преступление. Отсюда-то и пошло название «маронер», ибо высадка на необитаемом острове была у этих людей наиболее действенным актом наказания или мести.
ведь из всех существ сон - самое невинное, а человек, не знающий сна, - самое виновное.