Она смеется, я притворяюсь, что тоже, потому что все равно все мы прячемся в своих раковинах, независимо от того, принимаем лекарства или нет. Мы больше не те, кем были раньше. Просто выглядим так со стороны.
Мне ни с кем не было настолько комфортно до этого дня, даже тишина не казалась мне гнетущей. Я не чувствовала себя так хорошо ни с кем, только с Финном. До сегодняшней ночи. – Ты знал, что итальянская серийная убийца Монарда Чианчулли была известна тем, что готовила из своих жертв угощения к чаю и скармливала их гостям? – спрашиваю я, хотя мои мысли все еще витают где-то далеко, а взгляд направлен на гладкую поверхность океана. – Нет, потому что это довольно странный факт для запоминания, – моментально отвечает Дэр, даже не взяв паузу на размышления и нисколько не удивившись вопросу.
– Может, Рай существует где-то в другом измерении? – продолжаю я размышлять вслух. – Может, люди существуют там прямо сейчас, двигаются и разговаривают одновременно с нами, а мы просто не видим их. И возможно, они тоже не могут увидеть нас. Финн ложится на спину, подкладывает руки под голову и закрывает глаза. – Я думаю, они видят нас. – Значит, ты полагаешь, что Рай существует? – спрашиваю я с сомнением. – Как ты можешь быть уверен в этом? – Я не могу, – отвечает он, – но мне хотелось бы верить. Мама тоже верила.
– Значит, терпеливость – не самая сильная твоя сторона? Я встряхиваю головой. – К сожалению, нет. – Но ведь хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, – замечает он. – Я не кетчуп, – ловко перекидываю я ему мячик нашего спора. Он смотрит на меня в замешательстве. – Это старый слоган из рекламы кетчупа, которую показывали несколько лет назад. Он мотает головой. – Американцы… Любите вы всякие приправы…
Человек сотворен из праха. И в прах обратится. Но тело, которое ему дано на время жизни, прекрасно.
Наверно, чтобы стать настоящим, необходимо существовать в сознании не своём, которое так ненадёжно, подвержено, например, сну, когда сам не знаешь, жив ты или нет, но в сознании другого человека. И не просто человека, а того, кому важно знать, что ты есть.
Люди боязливы, в первую очередь думают о себе. Не все, но… большинство.
«Расслабься, когда есть возможность. Но когда необходимо, будь начеку. Главное — всегда отличать одно от другого».
Написано там было следующее:
"Даже если это ложь, даже если сон, прошу тебя, обратись ко мне. Твоя улыбка в тот день - нет, не ложь, не сон она. Хотя, обращенная ко мне, - моя ложь, сон мой. Но в тот день, когда имя мое назовешь, не станет это ни ложью, ни сном".
И ниже:
"Никогда ни ложью, ни сном не была любовь моя к тебе".
«Расслабься, когда есть возможность. Но когда необходимо, будь начеку. Главное — всегда отличать одно от другого».
Нельзя зацикливаться на экзистенции: в этом случае мир предстанет некоей двумерной системой, эдакой неограниченной осью абсцисс и — никакого верха и низа. Грубо говоря, ты будешь всю дорогу рефлектировать и, возможно, онанировать на собственное детство, отрочество или старость, и никогда не узнаешь, что существует еще и игрек, а то и зет к известным тебе плюсам и минусам.
Устранение времени из своего сознания — это устранение эго. Это единственная истинная духовная практика.
– Доброе утро! – издевательски заявил хозяин комнаты. Хотела буркнуть: «Уйди», но с губ слетело более честное: – Умри…
Привлекательный, как пачка маргарина, остроумный, как коврик для душа, обаятельный, как тухлая креветка.
Так появилось первое правило: твой искренний интерес – как простуда. Стоит лишь погромче «чихнуть», и зараза охватит других.
...
Так я узнала о втором правиле – намекни на тайну, и другие сами начнут искать подробности.
...
Так пришло третье правило – не все предметы интригуют нас одинаково.
...
Задыхаясь от горя, я поклялась придерживаться четвертого правила – никогда не отдавать всю любовь и сердце ученикам.
– Да как ты с таким характером умудрилась выжить? – патетически вопрошал он у неба, глядя на трещины в побеленном потолке. – У меня чудесный характер. Просто замечательный! – горячилась я. – Это у вас нервишки не в порядке.
– Как вы собираетесь отражать атаку стаи? Как-как? Крякну, ухну и запью все пивом! Не зря же ребята ванну крали.
– Не беси меня, гарпия! Зачем ты поцеловала Дугласа? – А почему нет? Он-то красавчик. Век бы любовалась… Ага, его фоткой на надгробном памятнике.
– Госпожа гарпия, – проскрежетал Кьяри, словно заклинивший на производстве станок, – настоятельно прошу вас не совершать половых актов в моей голове. – Что? – Не насилуй мой мозг, женщина!!!
Я думаю так: кто-то выпер чешуйчатых к нам. А, как известно, хороших героев из сказки не выгоняют.
Говорят, в стрессовой ситуации мы способны творить невероятные вещи. Говорят, удача сопутствует сильнейшим. Говорят, у крокодилов тоже есть пупки. Короче, брешут.
Странное чувство – оказаться наедине со всеми этими книгами. Они создают в комнате совершенно незнакомую для меня атмосферу. Как будто бы я не одна. Как будто все эти книги – воплощенные мысли, которые сейчас просто спят, но в любой момент могут проснуться, чтобы вмешаться в то, что ты делаешь, и заговорить с тобой.
Гирке пишет такие легкие картины, что даже незаметно, как они тяжелы.
Каково это? Встретить кого-то, почувствовать связь, все это – в один-единственный золотой полдень, а потом узнать, что для нее каждая прошедшая минута была годом, каждая секунда – часом? Еще солнце не взошло бы следующим утром, а она уже была мертва.
Ты никогда не задумывался о том, что если ты многое можешь, это еще не значит, что тебе следует это делать?