Цитаты
286394
И… есть и другие желания, которые, ну, надо отменить, потому что люди были несчастны, им было больно…
Недовольный рев духа колодца был скорее не звуком, а изменившимся воздухом. Запахом горящих шин и вонью плесени. Мрак патокой сгустился в венах Райана.
Нельзя отменить. Желания причиняют боль. Желания причиняют страдания. А потом счастье.
В то утро Райан проснулся с паршивым ощущением – день не задался с самого начала. Увидев в зеркале чужое лицо, он чуть не свернул себе шею. А еще ему повсюду мерещилась вода. С лучшими друзьями тоже творились странные вещи. Челли начала читать мысли других людей, а рядом с Джошем перегорали и взрывались лампочки. Что же это за колдовство? Всему виной горстка монет, которую ребята подняли со дна старого колодца, чей дух наделил Райана, Челли и Джоша волшебными силами. Отныне они могут исполнять...
Я уже привык, что у нас есть ребенок, давай не будем его убивать
В то утро Райан проснулся с паршивым ощущением – день не задался с самого начала. Увидев в зеркале чужое лицо, он чуть не свернул себе шею. А еще ему повсюду мерещилась вода. С лучшими друзьями тоже творились странные вещи. Челли начала читать мысли других людей, а рядом с Джошем перегорали и взрывались лампочки. Что же это за колдовство? Всему виной горстка монет, которую ребята подняли со дна старого колодца, чей дух наделил Райана, Челли и Джоша волшебными силами. Отныне они могут исполнять...
Нет, он не мечтал о мотоцикле, но хотел, чтобы родители признали за ним право на эту мечту.
В то утро Райан проснулся с паршивым ощущением – день не задался с самого начала. Увидев в зеркале чужое лицо, он чуть не свернул себе шею. А еще ему повсюду мерещилась вода. С лучшими друзьями тоже творились странные вещи. Челли начала читать мысли других людей, а рядом с Джошем перегорали и взрывались лампочки. Что же это за колдовство? Всему виной горстка монет, которую ребята подняли со дна старого колодца, чей дух наделил Райана, Челли и Джоша волшебными силами. Отныне они могут исполнять...
В девяти случаях из десяти поражение у нас в голове.
Фрэнсис Хардинг – международный феномен, автор бестселлеров «Песня кукушки» и «Дерево лжи», дважды лауреат знаменитой премии Costa. Она пишет детские книги, которыми зачитываются взрослые. В подземном городе Каверна живут самые искусные мастера в мире. Они создают невероятные вещи – сыры, помогающие увидеть будущее, и духи, внушающие доверие тому, кто ими пользуется, даже если он вот-вот перережет вам горло. В подземном городе Каверна живут удивительные люди. Их лица бесстрастны, как нетронутый...
Лицо номер 41 – «Спящий барсук»: выражение сердитого интереса, подходящее почти во всех ситуациях. Он так долго носил одно Лицо, что оно врезалось в его черты.
Фрэнсис Хардинг – международный феномен, автор бестселлеров «Песня кукушки» и «Дерево лжи», дважды лауреат знаменитой премии Costa. Она пишет детские книги, которыми зачитываются взрослые. В подземном городе Каверна живут самые искусные мастера в мире. Они создают невероятные вещи – сыры, помогающие увидеть будущее, и духи, внушающие доверие тому, кто ими пользуется, даже если он вот-вот перережет вам горло. В подземном городе Каверна живут удивительные люди. Их лица бесстрастны, как нетронутый...
Вытянуть из человека ложь ничуть не сложнее, чем правду.
Фрэнсис Хардинг – международный феномен, автор бестселлеров «Песня кукушки» и «Дерево лжи», дважды лауреат знаменитой премии Costa. Она пишет детские книги, которыми зачитываются взрослые. В подземном городе Каверна живут самые искусные мастера в мире. Они создают невероятные вещи – сыры, помогающие увидеть будущее, и духи, внушающие доверие тому, кто ими пользуется, даже если он вот-вот перережет вам горло. В подземном городе Каверна живут удивительные люди. Их лица бесстрастны, как нетронутый...
Она немножко сошла с ума, чтобы не сойти с ума окончательно.
Фрэнсис Хардинг – международный феномен, автор бестселлеров «Песня кукушки» и «Дерево лжи», дважды лауреат знаменитой премии Costa. Она пишет детские книги, которыми зачитываются взрослые. В подземном городе Каверна живут самые искусные мастера в мире. Они создают невероятные вещи – сыры, помогающие увидеть будущее, и духи, внушающие доверие тому, кто ими пользуется, даже если он вот-вот перережет вам горло. В подземном городе Каверна живут удивительные люди. Их лица бесстрастны, как нетронутый...
Они просто проводят так время. И только проводят. Например, проводят время, путешествуя. Время висит на них слишком тяжелым грузом, потому что у них нет никакого контекста, никакой высшей цели в жизни. Они все надеются, что в других местах они найдут нечто, что даст им удовлетворение, то есть полноту жизни, которую они заслужили, – и никогда и нигде этого не находят. Ни в чем, – Циллер совсем нахмурился и ожесточенно стал выколачивать трубку о ладонь. – Некое вечное путешествие в тщетной надежде. И перманентное разочарование. Остальные, чуть менее зацикленные на себе, просто считают, будто путешествие само по себе предполагает если не удовлетворение, то освобождение от чувства, будто это удовлетворение непременно должно присутствовать в этом мире.
Несколько столетий назад закончилась Идиранская война – самый масштабный конфликт в истории галактики. Но только сейчас свет Новых-Близнецов – звезд, уничтоженных в последней и самой жестокой битве идиран с Культурой, – достигнет орбиталища Масак, где живет Махрай Циллер, знаменитый на всю галактику композитор и диссидент-челгрианин, и где должна состояться премьера его новой симфонии, посвященной Битве Новых-Близнецов и всей Идиранской войне. Но челгриане (единственная высокоразвитая...
Этот маленький ритуал сложился у детей Ричардсонов в последние годы – один из редких случаев, когда они в чем-то сошлись. Никто ничего не планировал, никто ни с кем ничего не обсуждал, но каждый день, если у Трипа не было тренировки, а у Лекси репетиции, они собирались в семейной гостиной и включали Третий канал. Для Сплина – чарующий психологический этюд: каждый эпизод – очередной пример дикости человечества. Для Лекси – сродни антропологии: матери-стриптизерши, полигамные жены, малолетние наркодилеры открывали окно в далекий-далекий мир, все равно что из книг Маргарет Мид[13]. А для Трипа – чистая комедия: великолепный балаган с запиканными тирадами и обильным швырянием стульев. Больше всего он любил, как с гостей срывают парики. Иззи все это считала невыразимым идиотизмом, баррикадировалась наверху и играла на скрипке
Летом в Шейкер-Хайтс только о том и говорили, что Изабелл, младшенькая Ричардсонов, все-таки спятила и спалила дом… В Шейкер-Хайтс, спокойном и респектабельном городке, все тщательно спланировано – от уличных поворотов и цветников у домов до успешной жизни его обитателей. И никто не олицетворяет дух городка больше, чем миссис Ричардсон, идеальная мать и жена. Но однажды в этом царстве упорядоченной жизни появляется художница Мия Уоррен. У миссис Ричардсон – роскошный дом, жилище Мии – маленький...
Наступит рай, думала она, – засыпать в его объятиях, просыпаться подле него. Ничего приятнее и не придумаешь – одна мысль об этом наполняла ее теплым, почти посткоитальным сиянием.
Летом в Шейкер-Хайтс только о том и говорили, что Изабелл, младшенькая Ричардсонов, все-таки спятила и спалила дом… В Шейкер-Хайтс, спокойном и респектабельном городке, все тщательно спланировано – от уличных поворотов и цветников у домов до успешной жизни его обитателей. И никто не олицетворяет дух городка больше, чем миссис Ричардсон, идеальная мать и жена. Но однажды в этом царстве упорядоченной жизни появляется художница Мия Уоррен. У миссис Ричардсон – роскошный дом, жилище Мии – маленький...
Она посмотрела на Сплина – чуть не прожгла его взглядом, – и он увидел, что глаза у нее не ореховые, как он поначалу решил, а темно-зеленые, нефритовые. И тогда Сплин вдруг ясно постиг, что уже произошло этим утром: жизнь его разделилась на “до” и “после”, и он вечно будет их сравнивать.
Летом в Шейкер-Хайтс только о том и говорили, что Изабелл, младшенькая Ричардсонов, все-таки спятила и спалила дом… В Шейкер-Хайтс, спокойном и респектабельном городке, все тщательно спланировано – от уличных поворотов и цветников у домов до успешной жизни его обитателей. И никто не олицетворяет дух городка больше, чем миссис Ричардсон, идеальная мать и жена. Но однажды в этом царстве упорядоченной жизни появляется художница Мия Уоррен. У миссис Ричардсон – роскошный дом, жилище Мии – маленький...
Любимые стихи она переписывала в помятую тетрадь на пружинке и никогда с этой тетрадью не расставалась. – Чтоб они всегда были со мной, – сказала она, а когда наконец разрешила Сплину кое-что прочесть, он лишился дара речи. Хотелось телом своим оплести крошечные завитки ее почерка.
Летом в Шейкер-Хайтс только о том и говорили, что Изабелл, младшенькая Ричардсонов, все-таки спятила и спалила дом… В Шейкер-Хайтс, спокойном и респектабельном городке, все тщательно спланировано – от уличных поворотов и цветников у домов до успешной жизни его обитателей. И никто не олицетворяет дух городка больше, чем миссис Ричардсон, идеальная мать и жена. Но однажды в этом царстве упорядоченной жизни появляется художница Мия Уоррен. У миссис Ричардсон – роскошный дом, жилище Мии – маленький...
Неужели для того, чтобы расчистить место новому, надо сжечь дотла старое?
Летом в Шейкер-Хайтс только о том и говорили, что Изабелл, младшенькая Ричардсонов, все-таки спятила и спалила дом… В Шейкер-Хайтс, спокойном и респектабельном городке, все тщательно спланировано – от уличных поворотов и цветников у домов до успешной жизни его обитателей. И никто не олицетворяет дух городка больше, чем миссис Ричардсон, идеальная мать и жена. Но однажды в этом царстве упорядоченной жизни появляется художница Мия Уоррен. У миссис Ричардсон – роскошный дом, жилище Мии – маленький...
Слова это сила. Чем больше ты знаешь слов, тем сильнее становишься.
Корея, 1943-й. Хане шестнадцать лет, она никогда не покидала родной остров Чеджу, родилась и выросла под японской оккупацией. Она из рода хэнё – женщины моря, ныряльщицы. Ее младшая сестра никак не может дождаться того дня, когда и она станет хэнё. Две девочки счастливы в своем маленьком идиллическом мире на берегу океана, но однажды судьба разлучает их, отправив Хану в чужие края, уготовив ей тяжкие испытания. Однако женщины моря сильны и упорны, и Хана не оставляет надежды когда-нибудь найти...
Его не оставляла надежда на то, что Карла, узнав о его приезде, придет на встречу с ним. Он полагал, что в Непале она пробыла недолго и вернулась, точно так же, как сам он передумал становится суфием, хотя и выдержал почти год ученичества и научился многому, что осталось с ним навсегда.Во время конференции он частично рассказал историю, вошедшуюв эту книгу. В какой-то момент, не в состоянии удержаться, он спросил:- Карла, ты здесь?!Ни одна рука не поднялась. Может, ее в самом деле не было в зале, может она и знать не знала, что он приехал, а может, она пришла, но предпочла не возвращаться в прошлое.Оно и к лучшему.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Слова. Слова и слова. Они годятся только для того, чтобы все постепенно усложнять.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Еще не в полной мере сумела раскрыть роль любви в своей жизни и, вероятно, это была какая-то болезнь, потому что все ее знакомые рано или поздно заговаривали о том, как важно выйти замуж, завести детей, стряпать, смотреть рядом с кем-то телевизор, ходить в театр, путешествовать, приносить, возвращаясь с работы, гостинчики, и снова беременеть, растить детей, притворяться, что не замечаешь маленьких измен мужа или жены, твердить, что дети- единственный смысл жизни, думать о том, что приготовить им на ужин, кем они станут в будущем, каково им придется в школе, на службе, в жизни.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Понять, что я ещё очень многого не видела, не испытала и не попробовала. Куда повлечется мое сердце, если я не знаю ещё стольких дорог? Где будет моя следующая остановка, если я пока не трогалась с места? На какие кручи взберусь, если не вижу веревки, чтобы за неё ухватиться?
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
А корни страха, вопреки тому, что думают многие, тянутся в прошлое. Некоторые наставники-гуру из моей страны утверждают: «Когда идёшь вперёд, будешь бояться того, что встретишь». Но чего мне бояться, если я ещё не испробовал страдание, разлуку, мучение телесное и душевное?
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Сейчас мы впервые пляшем вокруг костра, уподобившись древним, которые были несравненно ближе к мирозданию и умели различать, в огне и ветре движение и гармонию, и потому танцевали, танцем своим славя жизнь.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Слова. Слова и слова. Они годятся только для того, чтобы все постепенно усложнять.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Не приближай к себе тех, кто поверит твоим словам, ибо в тот же самый миг они перестанут внимать и верить голосу своего сердца, а меж тем это - единственное, что надо слушать.
Идите вместе, упивайтесь жизнью, радуйтесь ей, но на некотором отдалении друг от друга, чтобы одному не пришлось поддерживать другого, ибо падение - непременная часть пути, так что каждый должен научиться вставать сам.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
Вокруг уже собралась куча зевак, очень довольных тем, что ближнему может быть хуже, чем им. Что поделаешь - таково уж свойство природы человека.
«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...
..нет для женщины роли противнее, чем роль ширмы.
Попала в другой мир, да не абы как, а из огня — в полымя… Да где наша журналистская братия не пропадала! Дала клятву, которая грозит смертью… теперь только и остается, что выполнить зарок. Встретила дракона, что ненавидит людей… это уже из разряда супербонуса затейницы-судьбы. Все это обо мне, скромной студентке журфака, с которой случилась одна досадная неприятность — я немножко умерла. Теперь мне нужно выжить в мире, где в небе среди облаков парят твердыни — земли драконов, кнессы урядов делят...
В любом возрасте хорошо знать, что рядом кто-то есть.
В 2011 году дебютный роман английской актрисы Сары Уинман «Когда бог был кроликом» стал настоящей сенсацией. Эта «безукоризненно точная и хватающая за душу, в равной мере комичная и трагичная» история была переведена на несколько десятков языков и разошлась по всему миру многомиллионным тиражом. Во втором романе – «Дивная книга истин» – Уинман исследовала территорию магического реализма, и не менее успешно. А «Самый одинокий человек» начинается с рождественской лотереи: выиграв главный приз,...