Каждая подушка имеет свою историю.
Вот тебе три розы.А плакать незачем.Они мятежники. Если их не сажать в железные клетки, то они заберут наши дома, платья и наши розы, а нас они перережут.
-Что это? Что это? -Народ идет на приступ! -У народа-пушки. -Гвардейцы изменили.
-Сдавайтесь! Народ победил.Кончилось царство богачей и обжор.Весь город в руках народа.Все толстяки в плену.
Самый богатый человек в стране беднее нас в сто раз.
Как странно!Горят разноцветные огни, мчатся экипажи, звенят стеклянные двери.Полукруглые окна сияют золотым сиянием.Там вдоль колонн мелькают пары.Там веселый бал.Китайские цветные фонарики кружатся над черной водой.Люди живут так. как жили вчера.Неужели они не знают о том, что произошло сегодня утром?Разве не слышали пальбы и стонов? Разве не знают, что вождь народа, оружейник Просперо, взят в плен? Может быть, ничего и не случилось? Может быть, мне приснился страшный сон?
Высокие окна были наполнены звездами..
"В самом деле, - рассуждал он, - какая мне польза от бедняков? Разве они учатся танцевать? Они всегда заняты работой и никогда не имеют денег. То ли дело богатые купцы, богатые франты и дамы! У них всегда много денег, и они никогда ничего не делают".
-Вот, -сказал Просперо,-вот Три Толстяка.Они давили бедный народ.Они заставляли нас работать до кровавого пота и отнимали у нас все.Видите, как они разжирели!Мы победили их.Теперь мы будем работать сами для себя, мы все будем равны.У нас не будет ни богачей, ни лентяев, ни обжор. Тогда нам будет хорошо, мы все будем сыты и богаты.Если нам станет плохо, то мы будем знать, что нет никого, кто жиреет в то время, когда мы голодны..
.. день был чудесный: солнце только то и делало, что сияло; трава была такой зеленой, что во рту даже появлялось ощущение сладости; летали одуванчики, свистели птицы; легкий ветерок развевался, как бальное воздушное платье.
– Мне противно вас видеть. – Скоро мы тебе отрубим голову. Таким образом мы поможем тебе не видеть нас. – Я не боюсь. Моя голова – одна. У народа сотни тысяч голов. Вы их не отрубите.
Странно, я был молодым!
– Ты надо мной издеваешься? –Нет. Это был сарказм.
Когда пришло время получения высшего образования, я не захотел заниматься физикой и иными техническими дисциплинами, а сделал выбор в пользу Стокгольмской школы экономики и специализации в вопросах окружающей среды. Я хотел внести скромный вклад в то, чтобы сделать нашу планету более приятным местом, и чувствовал, что главная проблема не в отсутствии технических решений, а в том, что мы неправильно используем имеющиеся технологии. Я считал, что лучший способ влиять на людей — это действовать через их кошельки, и был захвачен идеей экономических стимулов, которые поставили бы эгоизм на службу общественному благу. Увы, очень скоро мои иллюзии потерпели крушение и я пришёл к выводу, что экономика — это в основном форма интеллектуальной проституции: вы получаете вознаграждение, говоря власть имущим то, что они хотят услышать. Что бы ни хотел сделать политик, всегда найдётся экономический советник, который обоснует, почему сделать нужно именно это. Франклин Рузвельт хотел увеличить государственные расходы, поэтому он прислушивался к Джону Мейнарду Кейнсу, а Рональд Рейган хотел сократить государственные расходы и слушал Милтона Фридмана.
Мир, в котором жил юный Квентин, был и правда ужасен. Бессмысленная, бессердечная пустыня, где плохое случается то и дело, а хорошее если и приходит, то ненадолго. Насчет мира он был прав, насчет себя заблуждался... Тот мальчик не был никчемным, не был пустым. Его переполняли чувства, а это если вдуматься, и значит быть магом. С одной оговоркой: чувства должны быть не одомашненными, а дикими. Из тех, что рвутся из тебя вон и меняют мир.
But not even the end of the world was going to stop Janet from being a bitch. It was the principle of the thing.
For a long time Eliot had had the theory that in Janet’s mind everybody was as judgmental of her as she was of them, and if that was true then the world must be a pretty scary place for her. No wonder she liked it out there by herself.
Время - вот враг, который одержит над нами победу.
У напитков с книгами много общего: те и другие гарантированно переносят тебя туда, где жизнь лучше или хотя бы поинтереснее, и вкус у водки с тоником везде примерно такой же.
Люди склонны видеть лишь то, на что у них есть объяснение.
Все, кто ведет тайную жизнь - шпионы, преступники, беглецы и неверные супруги, - знают, что фасад поддерживать нелегко. Одним это удается лучше, другим хуже.
Того, кто способен взглянуть в лицо кошмарам прошлого, будущее уже не страшит.
Вещи, от которых ждешь чего-то с большой долей уверенности, не всегда оправдывают твои ожидания.
— Ты хочешь грустить в одиночестве, или я могу присоединиться?
- Да вы здесь прибрались, я вижу. Я и не знал, что у вас в гостиной есть ковер на полу. - Мы его настелили прямо поверх мусора, инспектор.