— Все государственные служащие, — объяснил Мелит, — носят медальон — символ власти, начинённый определённым количеством тессиума — взрывчатого вещества, о котором вы, возможно, слышали. Заряд контролируется по радио из Гражданской приёмной. Каждый гражданин имеет доступ в Приёмную, если желает выразить недовольство деятельностью правительства. — Мелит вздохнул. — Это навсегда останется чёрным пятном в биографии бедняги Борга.
— Вы позволяете людям выражать своё недовольство, взрывая чиновников? — простонал испуганный Гудмэн.
— Единственный метод, который эффективен, — возразил Мелит. — Контроль и баланс. Как народ в нашей власти, так и мы во власти народа.
Общество сплело петлю и набросило её на него, а он, с петлей на шее, называл это свободным волеизъявлением.
Всякий враль вынужден строить свою жизнь по законам ненавистного,противоестественного постоянства. Играешь свою роль,а она становится твоим мучением и карой.
— Хочешь, уйдем? — склонился к ее уху Оливер. — Прямо сейчас?
— И не узнаем, чем закончится история Федерико и прекрасной Изабо? — Нелл улыбнулась, подняв на него глаза.
— Это же опера. В конце они поженятся. Или умрут. Или поженятся, а после умрут…
— Или умрут, а после поженятся, — подсказала она.
— Не исключено. Толстяк в черном похож на некроманта.
— Это отец Федерико.
— Вот-вот. Чего не сделаешь для любимого сына.
Человек, который жил и дышал, любил, ненавидел, плакал, спал, смотрит на вас через пространство и время. Эта мысль может взорвать мозг.
Главное – знать, что Мир – удивительное место. А доказательства приложатся. Рано или поздно, так или иначе, но приложатся, факт.
- Некс рассказала, что с утра вы уже успели отличиться. А ещё, что ты ночевала у генерала, и вы там "в шахматы играли", - последнюю фразу девушка выдала язвительно. - Лира Огнарик преувеличивает. Мы с генералом всего лишь разврату предавались.
Если я задержу дыхание или буду в его присутствии в ватно-марлевой повязке, может, на меня не будут действовать эти проклятые феромоны? Представила себя в противогазе, а главное – выражение лица киару, если я на следующую встречу приду именно так, и с трудом удержалась от неуместного смешка.
Интересно, кстати, как я потом должна передать вирус киару? После того, как он изменится во мне. Может, укусить? Представила, как я подкрадываюсь, чтобы укусить синеглазого, а он поворачивается и говорит: «Мария Романова, когда я сказал, что весь Ваш, я имел в виду нечто другое!». Вышло забавно.
Ты отчаянно лезешь в приключения, а он – серый волчище – прыгает вокруг тебя зайчиком, пылинки сдувает, от всего и всех бережёт. А потом ты его как-нибудь почти случайно спасаешь, и вуаля: ты таки героиня, а он весь твой, влюблённый и благодарный… эх.
— Кусай меня, бей меня, ори на меня. Мне все равно. Я хочу это почувствовать. Черт, сделай мне больно, Кейси. Дай мне увидеть тебя.
— Вообще-то Джекс должен идти первым, – заявил Мэдок. – Его народ много чего умеет. Например, гипнотизировать медведей, говорить с ветром и все такое прочее. — Не-а. Но я могу сплести чертовски красивую корзину, – пошутил Джекс.
— Тебе нужно больше есть, – сказал я, выпуская ее. Джульетта сверкнула на меня глазами. — Я бы ела, если бы ты перестал держать меня на этой диете, состоящей из одного только Джекса! – Она махнула рукой. – Сходи в душ. А я сделаю сэндвичи. И попкорн.
Джастин вернулся, мне нечеловечески захотелось почувствовать его язык у себя во рту. Может быть, я просто хотела казаться такой же, как все. Смешаться с ними, нет, стать одной из них.
Полное отсутствие сентиментальности с ее стороны меня подкупило.
Высокая одаренность, слишком высокий уровень интеллекта - это тоже проклятье. Поэтому твой средний уровень, твоя... нормальность, меня радует.
Carpe diem*! Об остальном можно подумать завтра. *Живи настоящим (лат.; буквально: лови день)
– А ты веришь в знаки? – неожиданно спросила Нелли. – Или ты считаешь это… глупым ребячеством? Ему показалось, что она чем-то встревожена. Валентино улыбнулся: – Конечно же, я верю в знаки. Нас повсюду окружают знаки, нужно только вовремя их увидеть.
Нелли испуганно вскрикнула, а затем рассмеялась.
– Что это было? – спросила она, но Валентино уже заключил ее в объятия.
– Это знак, – шепнул он, и его губы приблизились и коснулись ее губ.
Он крепко обнял ее, и она на миг поддалась, погрузившись в кокон тьмы и тепла, между тем как ее дыхание участилось, а в ушах
зашумело.
– Но ты… ты же сказал, что чичисбей, – слабо запротестовала она.
– А разве я похож на послушного чичисбея? – спросил он, нежно убирая назад упавшую ей на лицо прядь, его глаза сверкали странным
блеском.
Нелли всем телом ощущала, как бешено колотится его сердце.
– Нет, – прошептала она, закрывая глаза, когда их губы сомкнулись.
Кстати, целовался Валентино Бриаторе тоже не как послушный чичисбей. Его поцелуй был крепким и решительным, каким и должен
быть поцелуй. За такими поцелуями забываешь окружающий мир.
Нелли подперла подбородок рукой и сказала: - Я слушаю. - Не надо так сильно переживать из-за вещей, которые только могут случиться, - сказал он по-английский. - Don"t worry about things that are not going to happen.
.... Когда она вскоре прошмыгнула в большие ворота многоэтажного дома на улице Варени и отперла дверь своей квартиры, она еще не логадывалась, что все пойдет не так, как думал Шон и как ожидала она. У судьбы, как всегда, оказались совершенно другие планы.
В конце концов, было не так уж важно, что подтолкнуло Нелли к поездке в Венецию. У всякой поездки бывает своя причина. Но когда ты приедешь на место, все может перемениться. Может случиться так, что первоначальный повод потеряет значение. Это и есть самое интересное в путешествиях. Никогда заранее нельзя сказать, что может произойти.
Нелли вспомнились слова книжечки Сильвио Тодди: " Гондола- только тогда гондола, когда в ней катаются двое влюбленных".
Она решила меньше копаться в своих мыслях, а просто наслаждаться красотой вокруг.
- Спасибо, я уже наелась. - Тогда экспрессо? Чашечка экспрессо никогда не помешает.