— В подвалах воду надо откачать… и плесень убрать… и еще подкормить бы его, потому что третий год как… — Гм… подкормить? — Райдо стену осторожно потрогал. — Знаешь, мне непривычна сама эта мысль, что дома нуждаются в еде… какая-то она… недружелюбная.
- Все-таки убьешь. Убьет. Ему нужно убивать, и он ищет причину, которая оправдает эту противоестественную потребность. Он слишком слаб, чтобы признать, что ему просто-напросто нравится причинять смерть.
Если бы этот гад не был таким гадом, то я бы стопроцентно впечатлилась.
Тоже мне, Александр Матросов. Грудью на амбразуру… Тельцем на свадьбу…
— Вик, — все-таки не выдержал Тимар и вмешался в разговор. — Он к тебе жить пришел, если я правильно понял.
Я перевела задумчивый взгляд на кота, подперла подбородок кулаком и скептически уставилась на него.
— Ну да, — зверь нервно дернул кончиком хвоста. — Я тебя выбрал. И пришел.
— Да неужели? И для чего же ты меня выбрал? — я изо всех сил старалась не рассмеяться.
— Ну как же… Я же фамилья-у-ар.
— А-а-а, фамильяр… — я хмыкнула. — Ну тогда ты не по адресу пришел. Я не ведьма.
Тимар снова фыркнул в чашку, а кот задумался.
— Что, совсем не ведьма?
— Совсем.
— Даже ни капельки? Ну, может, хоть чуть-чуть? — он с такой надеждой на меня взглянул, что мне его аж жалко стало.
— Ну, как тебе сказать? Любая женщина немножко ведьма, особенно если ее разозлить. Тогда летят клочки по закоулочкам.
— А ты в гневе страшна? — кот повеселел.
— Тимар, я в гневе страшна? — с улыбкой взглянула я на оборотня.
— Ужасно! — тот демонстративно потер лоб в том месте, где я его когда-то припечатала. — Особенно, если у тебя в руках сковорода, — и, не выдержав, Тим рассмеялся в голос.
— Подходит, — кот обрадовался.
Эльфы, они все с приветом, если верить фэнтези.
Так, ещё немного, и я начну его жалеть - это никуда не годится. Он наглый, бесцеремонный и бессовестный тип. И он меня едва не задушил.
– Филимон. – Я обернулась к фамильяру. – Филя, ты у нас единственное волшебное существо. И ты тут единственный взрослый мужчина, хоть и кошачий.
– А вдруг это вампир? У нас в сказках они именно вот так и спят где-то, а потом – чпок, просыпаются, и все. Конец света в отдельно взятой локации и горы трупов.
Форумы – как болото. Стоит зайти, и все – зацепишься языком и никак не выйти.
БОМ!!! ХРЯСЬ!!!
— Великая матерь! — возглас фальцетом.
Я вскинулась, судорожно пытаясь очухаться ото сна и проморгаться. Голова соображать пока отказывалась, сфокусироваться тоже удалось не сразу, а когда все-таки удалось…
— Ты чего подкрадываешься? — возмутилась я, глядя на Тимара.
А этот крендель сидел на полу напротив раскладушки, держась одной рукой за лоб.
— Я не подкрадываюсь, — нет, он еще и возмущается. Вы посмотрите на него!
— А чего тогда?
— Я цветочки… Вон, — пацан кивнул куда-то в сторону, не отрывая руку от головы. — А ты сразу драться! — добавил укоризненно.
Я посмотрела в направлении его кивка — возле моей подушки лежал маленький букетик из первых цветов. Перевела взгляд дальше. А дальше была моя рука, которая крепко сжимала за ручку сковородку. Гм. Смущенно глянула на Тимара, а он, наконец, оторвал руку ото лба, и я упала лицом в подушку, стараясь смеяться не очень громко. На лбу у него наливался багрянцем огромный шишак.
Капканов, что ли, ещё купить? Хотя нет, я с моим везением сама же в них и угожу.
Вообще, когда читаешь лекции по психоанализу, вся жизнь видится в другом свете, — кивнула Бунталина. — Понимаешь, что добра и зла не существует, а происходящее вокруг на самом деле является чем-то другим, не тем, чем казалось ранее…
в любые времена, в любом мире, любую беседу следует начинать с приветствия, а вот с продолжением и окончанием беседы не все так просто, там нужно действовать по ситуации.
- Смельчаки редко бывают сообразительными. — Поэтому их так мало, — поддержала я и заглянула в образовавшуюся яму, где на дне было заметно какое-то движение.
- По сценарию считается, что из этого колодца может выбраться лишь человек с чистыми помыслами и открытым сердцем. — В смысле никто не сможет, — подытожила я, прислушиваясь к звукам, доносившимся из колодца желаний.
«Мир выглядит по-разному, все зависит от того, где ты находишься: в карете с гербами или в телеге с соломой». Я бы добавила, что на самом деле восприятие окружающих пейзажей зависит от того, кто сидит рядом с тобой на кожаном кресле автомобиля.
Если я изменился и больше не меняюсь, если не двигаюсь и ни к чему не стремлюсь, чем я отличаюсь от умершего?
Королевства рождаются и умирают, но торговля вечна.
- А разве вам не известно, что есть и другой пузырь? Пузырь ожиданий. Огромные дома, личные самолеты, яхты.... дурацкие оклады и премии. Люди начинают хотеть их и ждут. Но пузырь ожиданий тоже лопнет, как и всякий другой.
Харриет, малышка, не была хорошенькой. И уж деточкой ее точно никто не называл. Зато Харриет была умной. С раннего детства Харриет развивалась не так, как, по мнению Кливов, должна развиваться девочка. Она дерзила бабушке и теткам, презирала сказки, предпочитая им исторические романы о походах Чингисхана, и доводила мать до слез своим упрямством. Сейчас ей было двенадцать с половиной. Хотя училась она блестяще, учителя часто жаловались на ее поведение. В этом случае они звонили Эдди — каждый, кто хоть раз встречался с Кливами, сразу понимал, кто истинный глава этого семейства. Никто и раньше не оспаривал власть Эдди, но после отъезда Дикса она окончательно воцарилась на семейном троне и теперь обладала поистине беспредельной властью. Но даже Эдди с ее замашками главнокомандующего не представляла, какую линию поведения ей следует проводить с младшей внучкой. Не то чтобы Харриет совсем не слушалась, но эта девочка обладала способностью выводить из себя практически любого взрослого, попавшего в диапазон ее общения.
У Харриет не было ни обаяния сестры, ни ее мечтательно-апатичного характера. Она росла крепким ребенком: круглолицая, с румяными щеками, острым носиком и решительно сжатыми тонкими губами. Говорила она отрывистыми фразами и непривычно для Миссисипи отчетливо произносила гласные. Ее часто спрашивали, откуда у нее взялся такой акцент — настоящая янки, да и только! Острый, бескомпромиссный взгляд светлых глаз был как у Эдди, но если бабушка была аристократически красива, внучка унаследовала от нее только резкую манеру поведения да быстроту реакции.
С раннего возраста Харриет приставала с вопросами не только к членам семьи, но и к слугам. Она ходила по пятам за Идой Рью, забрасывая ее вопросами на самые разнообразные темы, например: сколько Ида зарабатывает в неделю? А в месяц? А что она покупает на зарплату? А знает ли она молитву святому Иисусу? А может ли научить Харриет молиться? Ида усмехалась, но учила. Ее забавляло, что Харриет умудряется внести смуту даже в ряды миролюбивых Кливов. Например, девчушка «по секрету» поведала тете Аделаиде, что ее вышитые наволочки, которые она дарила сестрам на все праздники, никто не только не использует по назначению, но даже дома у себя не держит — их сразу же передаривают знакомым. А Либби она сообщила, что маринованные с укропом огурцы, которые тетушка наивно считала своим кулинарным шедевром, вообще оказались несъедобны — правда, в семье их используют как средство от сорняков.
«Видишь то голое место на лужайке? — заговорщически прошептала Харриет на ухо убитой этой новостью Либби. — Вон там, слева от заднего крыльца? Тэтти когда-то выкинула туда твои огурцы, так там уже шесть лет ничего не растет».
Харриет какое-то время была увлечена идеей закрутить побольше банок с огурцами и продавать их на рынке как пестициды — вот Либби разбогатела бы!
Но Ева хотела летающие статуи, значит, они полетят, чего бы мне это не стоило!
Взаимное уважение - это не вежливость, это признание того, что у другой стороны есть неоспоримое право думать иначе.
— Постойте! Прекратите! Да я в вашей Цитадели совсем по рукам пошла! Некромант споткнулся, выругался и, опустив меня на землю, требовательно спросил: — Сколько? — Да разве я считала? — пожала плечами я. — Не то чтобы это сильно раздражало, просто удовольствия никакого и слегка выматывает…
Большинство из нас ломается, когда груз мелких нарушений становится слишком тяжел. Все это помаленьку складывается, и мы не выдерживаем. Избежать крупных проступков достаточно просто, но вас в конечном счете погребает под собой сотня мелочей.