Цитаты

На уровне принципов новая стратегия легко вписывается в общую теорию договора. Гражданину предлагается принять раз и навсегда вместе с законами общества и тот закон, в соответствии с которым он может быть наказан. Тогда преступник оказывается существом, парадоксальным с юридической точки зрения. Он нарушил договор и потому является врагом всего общества; но при этом он участвует в применяемом к нему наказании. Малейшее преступление направлено против всего общества, и все общество – включая преступника – участвует в малейшем наказании. Следовательно, уголовное наказание есть обобщенная функция, сопротяженная со всем телом общества и с каждым его элементом.

Здесь корни принципа, согласно которому всегда следует применять «гуманные» наказания к преступнику, хотя он вполне может быть предателем и чудовищем. Если отныне закон должен обращаться «гуманно» с теми, кто «вне природы» (тогда как прежнее правосудие негуманно обращалось с теми, кто «вне закона»), то не по причине некой глубинной человеческой природы, сокрытой в преступнике, а ради необходимого регулирования воздействий власти. Именно экономическая «рациональность» и должна рассчитывать наказание и предписывать соответствующие методы.

Идеальное наказание должно отражать преступление, за которое оно карает; таким образом, для всякого размышляющего о наказании оно неминуемо будет знаком данного преступления; а перед тем, кто грезит о преступлении, тотчас предстанет знак наказания. Утвердится устойчивая связь, расчет соотношения между преступлением и наказанием и количественная оценка интересов; кроме того, наказание, принимая форму естественного следствия, не будет казаться проявлением произвола человеческой власти.

Наказание должно рассматриваться как вознаграждение, которое виновный выплачивает каждому из сограждан за преступление, нанесшее ущерб всем им. Наказания должны «без конца воспроизводиться перед глазами граждан» и «выявлять общественную полезность общих и индивидуальных действий». В идеале осужденный предстает своего рода рентабельной собственностью: рабом на службе у всех. Зачем обществу уничтожать жизнь и тело, которые оно может присвоить? Полезнее заставить его «служить государству, отбывая рабство, более или менее длительное в зависимости от характера преступления».

И все же, несмотря на разногласия, юристы твердо придерживались принципа, что «в нашем гражданском праве тюремное заключение не расценивается как наказание». Роль тюрьмы – удерживать человека и его тело как залог: ad continendos homines, non ad puniendos** – гласит пословица. С этой точки зрения заключение подозреваемого играет роль, сходную с заключением должника. Посредством тюремного заключения обеспечивают гарантии, а не наказывают.

«Дисциплина» не может отождествляться ни с институтом, ни с аппаратом; она – тип власти, модальность ее отправления, содержащая целую совокупность инструментов, методов, уровней приложения и мишеней; она есть «физика» или «анатомия» власти, некая технология.

В средние века процедура дознания постепенно навязала себя старому обвинительному правосудию в ходе процесса, исходившего сверху. Дисциплинарный метод, с другой стороны, вторгся в уголовное правосудие коварно и как бы снизу, и оно до сих пор остается в принципе инквизиторским. Все значительные расширения, характерные для современной карательной системы, – внимание к личности преступника, стоящей за совершённым преступлением, стремление сделать наказание исправлением, терапией, нормализацией, разделение акта судебного решения между различными инстанциями, которые должны измерять, оценивать, диагностировать, лечить и преобразовывать индивидов, – свидетельствуют о проникновении дисциплинарного экзамена в эту судебную инквизиции.

Идеальная точка нынешнего уголовного правосудия – бесконечная дисциплина. Бесконечный допрос. Дознание, не имеющее конца, – детализированный и все более расчленяющий надзор. Вынесение приговора, а одновременно – начало дела, которое никогда не будет закрыто. Отмеренная мягкость наказания, переплетающаяся с жестоким любопытством экзамена. Судебная процедура, предполагающая и постоянный замер отклонения от недостижимой нормы, и движение по асимптоте, бесконечно устремленное к норме.

«Работа – судьба современных людей; она заменяет им мораль, заполняет пустоту, оставленную верой, и считается началом всякого блага. Работа должна быть религией тюрем. Обществу-машине требуются чисто механические средства преобразования».

Делинквент – продукт института тюрьмы. И не следует удивляться тому, что во многих случаях биография осужденных проходит через все механизмы и учреждения, которые призваны, как принято думать, уводить прочь от тюрьмы.

Тюрьма, эта самая темная область машины правосудия, есть место, где власть наказывать, более не рискующая проявляться открыто, молчаливо создает поле объективности, где наказание может открыто функционировать как терапия, а приговор вписывается в дискурсы знания. Понятно, почему правосудие с такой готовностью признало тюрьму, которая не была плодом его собственных мыслей. Правосудие просто вернуло тюрьме долг.

Итак, следует говорить об ансамбле, три элемента которого (полиция, тюрьма, делинквентность) поддерживают друг друга и образуют непрерывное круговращение. Полицейский надзор поставляет тюрьме право-; нарушителей, тюрьма преобразует их в делинквентов, которые являются предметом и помощниками полицейского надзора, регулярно возвращающего некоторых из них в тюрьму.

– Может быть, мыши? — осторожно предположила я.— Я не позволю своей невесте жить в одной комнате с грызунами! — воскликнул воинственно настроенный Балуа и, одним прыжком оказавшись у шкафа, открыл створки.Дальше последовала немая сцена… Я, во избежание обморока от столь ярких эмоций, присела в кресло, схватившись за голову. Феня вжался в заднюю стенку шкафа, лепеча что-то наподобие: «Это не то, что вы думаете, честно». И Балуа, переводящий полный ярости и недоумения взгляд с феникса на меня.Как раз в тот момент, когда сверлящий взгляд Нила был занят мной, Феня рванулся и выскочил из шкафа. Балуа на отсутствие реакции не жаловался и с силой схватил парня за шкирку. Но Феня не собирался останавливаться, а потому продолжал бежать, оставив в руках главного инквизитора Крамиила белый пушистый халат. — Лея! — орал Балуа. — Что здесь происходит?!Голый феникс скрылся за дверью ванной комнаты, и я открыла зажмуренные глаза.— Я же говорила, что нельзя без разрешения входить в чужие покои, — пробубнила я, стараясь не смотреть на Балуа.

Невеста на три дня

Светлана Безфамильная, Светлана Шумовская

Что делать девушке, когда у нее проснулась магия, в мире, где таких, как она, уничтожают? Конечно же любыми способами прятать ото всех свои способности. А если о них узнал тот, чья задача состоит как раз в том, чтобы находить таких, как она? Бежать без оглядки — скажете вы. Но если, вместо того чтобы взять ее под стражу, он предлагает свою помощь? Но не просто так, а за ответную услугу. Стоит ли соглашаться на такое предложение? Вы не знаете. Вот и Лея Аргуст тоже не знала, как ей быть, но...

— Входите, — вздохнула я.На этот раз Балуа пришел не один…Он решительно прошел к нам с Феней и указал на последнего рукой.— Пожалуйста, скажи мне, что это действительно феникс, — не глядя ни на меня, ни на Феню, попросил он своего спутника.В глазах Ритара заплясали озорные смешинки.— А что будет, если не скажу? — осторожно спросил он. Он что, издевается?— Убью к чертям и ее и этого охламона! — прорычал Нил.

Невеста на три дня

Светлана Безфамильная, Светлана Шумовская

Что делать девушке, когда у нее проснулась магия, в мире, где таких, как она, уничтожают? Конечно же любыми способами прятать ото всех свои способности. А если о них узнал тот, чья задача состоит как раз в том, чтобы находить таких, как она? Бежать без оглядки — скажете вы. Но если, вместо того чтобы взять ее под стражу, он предлагает свою помощь? Но не просто так, а за ответную услугу. Стоит ли соглашаться на такое предложение? Вы не знаете. Вот и Лея Аргуст тоже не знала, как ей быть, но...

Дверь открылась без стука, и в покои вошел Балуа с огромным букетом полевых ирисов наперевес. Я, кажется, скривилась. Убить меня решил? У меня же аллергия на ирисы. Хотя откуда ему об этом знать?— Это тебе, — лучезарно улыбнулся кьерн и протянул букет.— Апчхи, — звонко ответила я.Улыбка с лица Нила почему-то сползла. А у меня перехватило дыхание от щекочущего ощущения в горле.— Не нравится букет? — спросил он.— Нравится, — соврала я, — только для чего ты его притащил?— Если ты не знала, когда мужчина ухаживает за женщиной, он часто дарит ей цветы. — И почему он такой несдержанный? Откуда эти рычащие нотки в голосе?— Спасибо, — подавив чих, пискнула я. — Выбрось. — И указала на раскрытое окно. Все равно пока эта гадость в моих покоях, говорить я не смогу!— Ну, знаешь ли! — рявкнул Балуа. Метко метнул цветы в окно и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.— Она смерти моей хочет! — это он рявкнул уже в коридоре.

Невеста на три дня

Светлана Безфамильная, Светлана Шумовская

Что делать девушке, когда у нее проснулась магия, в мире, где таких, как она, уничтожают? Конечно же любыми способами прятать ото всех свои способности. А если о них узнал тот, чья задача состоит как раз в том, чтобы находить таких, как она? Бежать без оглядки — скажете вы. Но если, вместо того чтобы взять ее под стражу, он предлагает свою помощь? Но не просто так, а за ответную услугу. Стоит ли соглашаться на такое предложение? Вы не знаете. Вот и Лея Аргуст тоже не знала, как ей быть, но...

Вы не знаете, как дерутся, борются два чувства: страх и совесть. Самые свирепые звери не способны так жестоко бороться, как эти два чувства. Вам известна совесть труженика, совесть мужа, но вы не знаете совести солдата.

Волоколамское шоссе

Александр Бек

Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.

Я, конечно, хочу попасть в царствие небесное - но я там ни разу не был и не знаю, на что оно похоже. А вот эту грешную земную жизнь я знаю - и очень люблю.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Вечный огонь дружбы. Это вам не любовь, которую вмиг погасит даже слепой дождик.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Она боялась мужских слёз сильнее, чем мужчины боятся женских.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Обычное дело: если много думаешь о каком-то человеке, его черты переходят к окружающим.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

– Это ваша внучка? – Дочь, – был дан раздражённый ответ, но Верка не успокоилась: – Надо же, совсем на вас не похожа – такая красавица!

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Счастливый случай в гробу видал важных нам людей, и мы не встречаем их годами, хотя живём в одном городе и ходим по одним и тем же улицам.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Летом страдать немного легче, чем зимой: можно гулять по ночам, рыдать в парках и заедать боль арбузами.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Она одна была виновата в том, что случилось. Трижды дура. 3D.

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

И тогда «обучающая ситуация» повторяется – из поколения в поколение. Повторяется сценарий, где все те же роли играют лишь другие «артисты» – внуки, правнуки… Повторяется до тех пор, пока однажды не придет осмысление.

Формула Бога. Как работают системные расстановки и Единое информационное поле Вселенной

Владимир Дюков

Сегодня в мире все большую популярность приобретает эффективный метод краткосрочной психотерапии – системные расстановки по Берту Хеллингеру. Погружаясь в идеи этого метода, мы неизбежно оказываемся далеко за рамками традиционной психотерапии и попадаем в эзотерические, мистические и религиозные области знаний. Автор книги рассматривает человека и Вселенную как сложные системы, к которым применим метод Берта Хеллингера. Таким образом можно проанализировать динамику таинственных, мистических...