Позднее Эйнштейн объяснил свое понимание соотношения между наукой и религией на конференции в Нью-Йоркской объединенной теологической семинарии, посвященной этому вопросу. В сферу науки, сказал он, входит выяснение того, что имеет место, но не оценка того, что человек думает о том, как должно быть. У религии совсем другое предназначение. Но бывает, их усилия складываются. “Наука может создаваться только теми, кого переполняет стремление к истине и пониманию, – говорил он. – Однако именно религия является источником этого чувства”.
Это меня не касается, как вообще всяческая суета и суждения всех и каждого. Все предначертанное мне я перенесу как сторонний наблюдатель. [Альберт Эйнштейн]
- Напиши, что наш обычай мудрее булгарского, - сказал мореход. - Мы не оставляем своих павших могильным червям,а сразу отправляем их на небо! Абу Джафар остановил бегущее перо и поднял глаза: - Не сердись, малик, но я не стану этого писать. Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.
Сгинет роскошная паволока, уступит медной ржавчина закалённая сталь, рассылается в прах благородно сверкающие серебро... И останется нетленным только одно. Слава. Добрая или худая. Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал. А вымрут, кому следовало бы помнить, - останется след, начертанный тобой на теле земли.
Всему научается человек, случись только нужда.
Хороший король принесет на алтарь победы любую жертву. Когда надо бить - он ударит кого угодно и как сумеет. Великий воин - тот, ко еще дышит, когда на пир слетаются вороны. Великий король - тот, кто глядит, как сгорают трупы его врагов. Пускай Отче Мир проливает слезы от выбранных средств. Матерь Война улыбается достигнутой цели.
В бою нужны обе руки. Но заколоть в спину хватит и одной.
– Разрешите мне поведать вам одно сказание?
– О чем же твое сказание, брат Ярви?
– Мой рассказ о крови и об обмане, о золоте и убийстве, о власти и об измене.
Мать Гундринг расхохоталась и снова глотнула из чашки.
– Вот такие предания мне по душе. А эльфы там будут? Драконы? Тролли?
Ярви покачал головой.
– Для воплощения в жизнь любого зла хватает и просто людей.
А Ярви думал лишь о том, что великим воинам умирать ничуть не легче обычных людей. Зато,как правило, раньше.
Жестокие властители выглядят куда лучше, если смотреть на них из будущего
Loqui qui nescit discat aliquando reticere. Тот, ко не умеет говорить, должен научиться хотя бы иногда молчать (лат.)
Трудно вылечить от туберкулеза того, кто путает его с насморком.
Умение заводить с людьми дружбу позволяет везде находить помощь и поддержку.
Войны сильно меняют и отдельных людей, и целые народы.
Сражения выигрываются отнюдь не благодаря воспоминаниям о былой славе. Каждое поколение должно одерживать свои собственные победы.
К каждой загадке можно найти разгадку – нужно только знать, где ее искать. – Путь – внутри тебя.
На войне, как и в жизни, нужно совершать те или иные действия в наиболее подходящий момент.
– Соседи – мои ровесники. Она получает в полтора раза больше него. Он – охранник, реально спит или сидит на работе, ничего более. Тем не менее всю работу по дому делает она, он еще ей втыки дает, что редко стала пироги печь. Это как откомментируете? – Это любовь.
– Как один из «потерянного поколения» хотел бы узнать, что плохого в так называемом «аморальном» поведении? Как мне сказали, на Тупичке это не раз обсуждалось, так что был бы благодарен за ссылку.– Что плохого в том, что твоя мама отсасывает всему подъезду? И мама при деле, и соседи довольны, и тебе новые кроссовки справили.
– Из Персии, – проговорила она. – Это Ахриман. – А что такое Ахриман? – спросил Паоло. – Не что, а кто. В древней Персии Ахриман считался демоном. Духом разрушения. – Она положила лупу на стол и глубоко вздохнула. – Воплощением зла.
– Чтобы понять чудовище, надо и самой быть чудовищем, – заметила Маура.
Нескончаемое бегство взяло свое. Если долго бегать, можно в конце концов потерять собственную душу.
Знаю, на свете есть зло, и было всегда. Но чтобы это объяснить, вовсе не обязательно верить в Сатану или демонов. Люди способны творить зло и своими собственными руками.
– Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?
– Нет.
– Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое – продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил – просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.
– Просто социопат, – заметила Джейн.
– Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз – и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно.
– Мама, – попросила она, – сделай мне качели, и я буду летать туда-сюда, туда-сюда. Далеко-далеко, как папа. – Ой, не надо! – подхватывая и сжимая дочурку, воскликнула ее мать. – Нет, не улетай так далеко… как твой папа.