Только вот никакой это не трудный характер, классическое «он такой человек», и не «овен в год козы», это самая что ни на есть отмена и обесценивание. Он не считает нужным что-то объяснять декорациям.А, да, вот это — объясняю всё, а он просто не даёт и ничего не объясняет… — это тоже оно.Ты угадывай, лови оттенки эмоций, заглядывай в рот, танцуй вокруг, а я посмотрю, как тебя трясёт.Но декорация сама его оправдает. Это тоже так устроена психика.
И это ведь так и есть, в любых отношениях: всегда зависит тот, кто чётко не представляет, что происходит. Отношения должны быть полностью прозрачными, каждый должен видеть картину полностью — тогда эти отношения нормальны и паритетны.Но если вам не дают полной информации — вы под-чи-не-ны! И правит вами тот, у кого она есть полностью.Ведь именно так построены все схемы манипулирования: вам не дают полной информации, как бы подталкивая к тому, чтобы вы додумывали её сами.И от недостатка инфы, от нечёткого понимания «что происходит», вы начинаете закручивать себя в спираль. И становитесь управляемыми.Ведь именно так подсаживают на крючок ЛЮБЫХ межличностных зависимостей — не выдавая полную картину.Немного комичный пример, он из рекламы дезодоранта, если помните, уже стал мемом, но он очень простой и понятный, поэтому я приведу его.Помните, когда муж возвращается с пробежки, а жена спрашивает:— Ты где был? *простой и чёткий вопрос*— Бегал. *простой и чёткий ответ на вопрос*— А почему футболка сухая и не пахнет? *вполне логичный вопрос-продолжение, жена не понимает, почему так, и хочет получить полное представление*И вот тут два варианта.а) он просто расскажет, что у него замечательный дезодорант, продемонстрирует его, и она успокоится.иб) он промолчит и загадочно улыбнётся, или вовсе переведёт тему. То есть, не даст полного и внятного ответа на вопрос.Всё, в этот момент она начнёт додумывать себе сами понимаете что. Потому что в картине не хватает паззла: ведь по логике, если действительно бегал, то футболка должна быть влажной… И это вполне правильный, адекватный ход мыслей.Кто прошёл через отношения зависимости? Понимаете, к чему идёт?Если она не получит ответа, то станет нервной, станет об этом много думать, попытается всё-таки получить ответ, он снова загадочно улыбнётся или переменит тему, она уже накрученная (правило спирали: «человек сам себя закрутил»), и… её пробивает.Всё, уже есть повод обвинить её, когда станет нужно, в истеричности и неадекватности.Но на самом деле это нормальная реакция любого нормального человека, он получил определённую часть информации (не полную!), сыгравшую роль возбудителя. Но не получил её всю.
На этом же, в принципе, построены и все френдзоны. Человеку не дают чётко понять, что он совсем не нужен, оставляя его как бы впотьмах.И тогда он начинает додумывать сам. А додумывая, становится привязанным, в надежде когда-нибудь получить ответ.Вступая в любые отношения, помните эту фразу, и примеряйте её всегда и на всех. «Кто владеет информацией — тот владеет миром».Если вы чувствуете, что недополучаете полной информации и у вас есть вопросы, на которые вам не спешат давать ответ, или дают его в частичной, не удовлетворяющей вас форме, если остаются недосказанности, просто «с порога» знайте: вами манипулируют.Если вы вынуждены что-то додумывать, то правите — не вы.И это — самый простой тест.Самый простой и самый чёткий.
Типичное поведение манипулятора в любой проблемной ситуации: — Я был прав. Даже если я и был в чём-то не прав… НО ты не права гораздо больше, потому что: — неделю назад ты… — год назад ты… — а помнишь, ты… — ты вообще такая.
Прием «нет, но…» — это классика жанра в чистом виде.Как работает: партнёру дают понять, что всё закончено, ничего больше не будет, и…И следом дают надежду. Причём дают не прямо, на блюдечке (ну да, задекларирован-то конец!), а как бы подбрасывают надежду невзначай. Но так, что не наткнуться на неё и не зациклиться практически невозможно.И даже не надежду подбрасывают, а прошивают в психику особый мотив, который неизбежно станет навязчив, как популярная песенка: и не хочешь об этом думать, а поневоле напеваешь.А рассчитано это всё, как вы уже догадались, на то, что партнер, которого таким образом «прогоняют», неизбежно сам захочет стереть все эти ненавистные «но», мешающие общему счастью. И из кожи вон вылезет.
Приём «Жена декабриста». Посыл: брось меня, я доползу.Приём, так себе, хиленький и простенький, но почему-то частенько срабатывает.Всегда имеет вид типа: «зачем я тебе такой, проблемный, нужен, брось меня, ищи получше».Рассчитан на то, что жертва, конечно же, не бросит его такого-мудака-любого, проникнется к нему пониманием, при этом он как бы получает заочную индульгенцию на то, чтобы вести себя как угодно. Типа предупреждал же, значит, самадуравиновата, если что.
Нельзя простить того, кто не просил прощения
- Зря ты, Валерка, кошек не любишь, очень нервы успокаивают. А тебе, особенно теперь, когда Ленки нет, нужно как-то нервное напряжение снимать. Люди проходят мимо... Приходят в его жизнь и уходят из нее...
Мы часто переоцениваем свою значимость. И страшно удивляемся, когда выясняется, что значимость эта не так уж велика и от нас вполне можно отказаться.
Есть граждане, и полиция должна защищать их интересы, здоровье, жизнь, права. А есть закон, защищать который должна прокуратура, которую сейчас полностью развалили, лишили всяких полномочий и превратили неизвестно во что. И есть, наконец, суд, самая главная инстанция, которая должна сочетать интересы соблюдения закона с интересами граждан. Ни один закон не может быть справедливым сам по себе, потому что он не в состоянии учесть конкретные обстоятельства конкретных людей. Закон и не должен быть справедливым, но справедливым должно быть его применение. Для этого и существует суд, который должен взвесить на одной чаше весов требования закона, а на другой – реальную жизнь и применить закон так, чтобы получилось справедливо. Рассудить, а не осудить – вот в чем разница. Не доказательства вины и невиновности на этих весах, как было принято считать всегда, а именно закон и живые люди. Вот тогда все будет правильно.
Народ – это безликая масса, а граждане – совокупность отдельных личностей со своими отдельными жизнями. И каждого из них полиция должна защищать.
Мне кажется, на свете существует три вида страха.
Постыдный страх, присущий каждому живому существу на этой планете. Нам не хочется бояться, но противные холодные руки тянутся к сердцу, сжимают его, заставляя нас задыхаться от собственной слабости, которую мы не в силах побороть.
Благородный страх, который присущ не каждому. Испытывал его лишь тот, кто по-настоящему был к кому-то привязан крепкими семейными или, быть может, любовными узами. Эти узы приковывают людей друг к другу, и когда им грозит внешняя опасность — мы боимся.
Исступленный страх. Страх, который вонзается острыми иглами в каждую клеточку тела и, как бы странно это ни звучало, заставляет кричать от восторга.
Я боялась.
Из всех новых понятий, с которыми я познакомился благодаря Бремену, самые интригующие – любовь и математика
Да, – мысленно соглашается он, уже ослабляя связь, – но я МИЛЫЙ невыносимый, заносчивый и бесконечно рассеянный сноб.
Люди предсказуемы, – наконец мысленно произносит Джереми. – В отличие от электронов.
- Садись на видное место, госпожа иномирянка. - С серьёзным лицом заявила Белка, простирая ко мне руки. – Чтобы все разглядели, как ты вырядилась, кто ещё не разглядел.
Это все мусор, дрянь; и дрянь те люди, которые своим друзьям сыплют грязь на голову и поднимают их на смех.
Из всех новых понятий, с которыми я познакомился благодаря Бремену, самые интригующие – любовь и математика
Да, – мысленно соглашается он, уже ослабляя связь, – но я МИЛЫЙ невыносимый, заносчивый и бесконечно рассеянный сноб.
Люди предсказуемы, – наконец мысленно произносит Джереми. – В отличие от электронов.
Детям приходится постигать самые важные вещи без помощи взрослых, столь озабоченных тем, чтобы научить их всему остальному. Нас учат запретам и правилам, как ходить в туалет, как чихать и как есть артишоки. Папа учил нас, как правильно чистить зубы, под каким углом держать ручку, какими словами приветствовать старших, причем эти приветствия различались для мужчин и для женщин, для сотрудников цирка, зрителей и торговцев. Близняшек и Арти учили, как планировать свои представления, сколько бы они ни длились, хоть три минуты, хоть полчаса. Их учили дразнить, льстить и поражать зрителей, нагнетать напряжение и завершать выступление в кульминационный момент. Исходя из моего теперешнего понимания жизни, эти артистические умения, эти навыки «восхищать, поражать, приводить в исступление» и есть максимально возможное приближение к плотской любви, величайшей из тайн бытия. Я не беру в расчет смерть. В смерти нет тайны. Мы понимаем смерть даже слишком хорошо и проводим часть жизни, противясь этому знанию, отвергая его или отделываясь поверхностными объяснениями.
Но к настоящей великой тайне я даже не прикоснулась. Я видела тигров с разверстыми пастями, вонзающих зубы друг другу в глотки, их полосатые шкуры искрили, их мощные тела бились друг в друга с размаху. Я видела юные парочки нормальных, занимавшихся любовью в темноте за киосками. Я подозреваю, что даже если бы родилась нормальной, беспокойное томление, полыхающее во мне, все равно скрутило бы мне спину, выжгло бы мои краски и все до единого волоски, спрессовало бы меня в недомерку – невидимо, скрыто, и лишь в моих красных глазах отражались бы отблески пламени, что пожирает меня изнутри. На самом деле я так явственно чувствую смрад того же томления на улицах, что меня удивляет, почему мне не встречаются сотни таких же, как я, на каждом углу.
Мы защищаем детей, потому что они еще не проявили себя никчемным дерьмом. Конечно, шансы невелики, что из них вырастет нечто стоящее, но иной раз такое случается. Примерно так вы и думаете, я не прав? И, таким образом, приходите к выводу, что я наказываю недостойных.
Но можно взглянуть и с иной точки зрения. Давайте я вам ее изложу. Просто для поддержания разговора. Ребенок не может сделать выбор. Он еще многого не знает и не понимает, что ему нужно. Если он не способен выбрать между клубникой и шоколадом, как ему выбирать между жизнью и необратимым увечьем? Предположим, я подхожу к своему предприятию очень серьезно и искренне верю, что даю людям убежище. Тут все зависит от выбора самого человека. Я хочу, чтобы люди знали, что предлагает им жизнь, и отказались от такой жизни по собственной воле. Мне не нужны девственницы, разве что им уже за шестьдесят. Мне не нужны розовощекие пупсики, которые сегодня в тоске и печали, а завтра с утра хорошенько покакают, и жизнь сразу видится им в новом свете. Мне нужны настоящие неудачники и страдальцы. Те, у кого есть выбор мучений, и они выбирают меня.
Меня это не удивляло. Обычное дело: если у тебя не получилось кого-то убить, ты становишься его верным рабом и стражем.
- Тебе не снятся кошмары? - однажды спросила я. - Не страшно читать такое на ночь? Эти книги пишут специально, чтобы пугать. - Совсем не страшно. Их пишут нормальные, чтобы пугать нормальных. Знаешь, кто эти чудища, демоны и злые духи? Это мы. Мы с тобой. Мы являемся нормальными в кошмарных снах. Тварь, что таится на колокольне и загрызает до смерти мальчиков - певчих, - это ты, Оли. Тварь, которая обитает в шкафу и выпивает жизнь спящих детишек, - это я. Шорохи в придорожных кустах, странные вопли в ночи на пустынной дороге, леденящие кровь одиноких прохожих, - это наши близнецы поют гаммы, пока ищут ягоды.
– Кажется, я придумал, что надо делать. Люди приходят в цирк и платят за то, чтобы их поразили и напугали. И вот они поражаются, или пугаются, или и то и другое. Знаешь, что их еще привлекает? Надежда выиграть приз, сорвать крупный выигрыш в лотерее, встретить девчонку или попасть точно в мишень на глазах у приятелей. В цирке мы называем это удачей или хорошим шансом. Но это, по сути, и есть надежда. Надежда – хорошее чувство, и в ней всегда присутствует доля риска. Ведь надежда может и не сбыться. Ты надеешься, что твоя престарелая тетушка сыграет в ящик и оставит тебе в наследство все свои денежки, но она может оставить их кошке. Может, у тебя не получится попасть в мишень или выиграть плюшевую собаку. Всегда есть риск потерять деньги или выставить себя идиотом. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Кстати, на том же построена и религия. Вся разница в том, что религия поражает гораздо больше, чем даже Цыпа или близняшки. И пугает намного сильнее, чем американские горки, комнаты ужасов и лодочки-самолеты. Страх тоже связан с ней. Надежда, которую дает религия, – отборная, первостатейная, поскольку риск чрезвычайно велик. Да, беда! Но я над этим работаю. Поражать я умею. Напугать – без проблем. Но мне необходимо определиться с надеждой.