Цитаты

Люди ніколи не думають самостійно, бо вважають, що це якось незручно. Здебільшого представники нашого виду просто повторюють те, що їм сказали - і дуже засмучуються, почувши протилежну думку. Характерною рисою людини є не усвідомлення, а конформізм, а типовим результатом цього є релігійне протистояння. Інші тварини борються за територію або їжу; але людські істоти єдині в усьому царстві тварин, хто б'ється за "віру".

Я іноді думаю, що ми - своєрідна чума, що має вичистити планету. Ми знищуємо так добре, що мені іноді здається: може, це і є наша функція?

«Мы можем спать — и мучиться во сне, Мы можем встать — и пустяком терзаться, Мы можем тосковать наедине, Махнуть на все рукою, развлекаться, — Всего проходит краткая пора, И все возьмет таинственная чаща; Сегодня не похоже на вчера, И лишь Изменчивость непреходяща.»

– Сильно скучала? – По твоей улице проехало шестьдесят четыре машины, из них девятнадцать зеленых.

Семь дней творения

Марк Леви

Сегодня Марк Леви один из самых популярных французских писателей, его книги переведены на 33 языка и расходятся огромными тиражами, а за право экранизации его первого романа «Будь это правдой…» Спилберг заплатил два миллиона долларов. «Семь дней творения» – своего рода притча, но притча веселая. Бог и дьявол, чтобы решить извечный спор Добра и Зла, посылают на Землю двух своих «агентов», Софию и Лукаса, которым дается семь дней и семь ночей. У каждого свое задание, им позволено все, кроме...

Что пользы предлагать человеку камень, когда ему нужен хлеб.

— Когда хочешь жить в своё удовольствие, надо иметь деньги.

Не видишь разве ,что я люблю тебя,ведь я ни разу не попросила у тебя денег

Я совсем как томящийся в неволе белый медведь, которого мне раз довелось видеть в зверинце. Помню, я тогда подумала, что он, бедняжка, так отупел, двигаясь взад и вперед по тесной клетке, что, выпусти его на свободу, он все равно станет топтаться на месте. Так и мы — постепенно свыкаемся со своим несчастьем, и оно переходит в привычку.

Грех быть жестоким - это не подобает тому, кто сам смертен, не подобает христианину.

«Его старое утверждение о том, что алкогольный симптом раздвоения личности появляется, когда исчезает последний собутыльник, — предостережение правильное, но не всегда справедливое.»

Красношейка

Ю Несбё

Чтобы замять скандал с подстреленным во время саммита в Осло американским спецагентом, полицейского следователя Харри Холе переводят в Службу безопасности, где ему предстоит выявить связь между королями подпольного рынка оружия и группой неонацистов. Харри выходит на весьма подозрительную сделку: некто приобрел за большие деньги киллерскую винтовку с оптическим прицелом. Коллега Харри, норвежка Эллен Йельтен, убеждена, что в этом деле не обошлось без большой политики. Догадка стоит ей жизни, но...

Мой дом – это моя семья и письменный стол.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Рубль, заработанный потом и мозолями, надежней золотого.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Никогда потом мы уже не были такими взрослыми, как в девятнадцать лет.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Охота на зайца – национальная забава ревизоров. Вроде охоты на лис для лордов.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Закон в России носит договорной характер.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Все курят, все пьют, все тертые с северов и востоков. Сквозь дым коромыслом стюардесса проталкивает тележку со спиртным. Чтоб не дай бог не протрезвели.

Странник и его страна

Михаил Веллер

Здесь скотогоны крадут гусей, на крыше Казанского собора пьют портвейн, советские граждане охотятся за дефицитом и издеваются над вождями; здесь романтичные строители Великой Империи любят, верят и жульничают, а золотая брежневская эпоха яснеет в дымке как прекрасный и ностальгический плутовской роман.

Мозги интеллигенции не относятся к числу самых дорогих товаров на рынке. Штукари лудят чтиво, и второсортность литературоподобных хитов сияет золотом гонораров и поет музыкой скандалов. Деньги как мерило успеха сменяются деньгами как мерилом таланта. Заемное мнение легко сделать покупным. И оно теснит и и отбрасывает прочие критерии гения, как вылупленный из подброшенного яйца кукушонок выкидывает из гнезда настоящих птенцов.

Укуситель и укусомый

Михаил Веллер

«Поскольку литературная критика, как и профессиональная критика вообще, есть занятие по исходному определению бесплодное; поскольку в мировой литературе невозможно назвать писателя, испытавшего на себе благотворное и позитивное влияние критики, но множество, кому критика в той или иной мере портила жизнь и нервы; поскольку критик исходит из той или иной степени разрушительного осознания своей бесплодности и несостоятельности в каких-либо позитивных, созидательных областях деятельности и делает...

Принципы и установки быдлореализма успешно эксплуатируются государством - с целью придать быдлу патриотизм, законопослушание, нетребовательность в быту и конформизм взглядов. Существует (и всегда имело место) государственное искусство, быдлореалистичное по форме и государственно-рабское по содержанию, где изображаемому быдлу имплантированы социально полезные для государства взгляды и установки.

Укуситель и укусомый

Михаил Веллер

«Поскольку литературная критика, как и профессиональная критика вообще, есть занятие по исходному определению бесплодное; поскольку в мировой литературе невозможно назвать писателя, испытавшего на себе благотворное и позитивное влияние критики, но множество, кому критика в той или иной мере портила жизнь и нервы; поскольку критик исходит из той или иной степени разрушительного осознания своей бесплодности и несостоятельности в каких-либо позитивных, созидательных областях деятельности и делает...

Когда мне попадались высокоумные рецензии на роман Лимонова "Это я, Эдичка", я мысленно аплодировал автору. Его расчет был точен сверх ожиданий.
Лимонов создал условно-автобиографический, бытовой, писательский текст без каких бы то ни было видимых литературных (беллетристических) достоинств. Язык, сюжет, детали, психологизм решительно вялы и заурядны. Но циничная откровенность и грязнотца - "Шок - это по нашему!" - это было нечто из ряда вон выходящее...
Для такой литературы достаточно самых средних способностей, но необходима нравственная храбрость. Примерно как средний танцовщик на сцене стянул бы колготки и дотанцевал балет голым, помахивая гениталиями.

Укуситель и укусомый

Михаил Веллер

«Поскольку литературная критика, как и профессиональная критика вообще, есть занятие по исходному определению бесплодное; поскольку в мировой литературе невозможно назвать писателя, испытавшего на себе благотворное и позитивное влияние критики, но множество, кому критика в той или иной мере портила жизнь и нервы; поскольку критик исходит из той или иной степени разрушительного осознания своей бесплодности и несостоятельности в каких-либо позитивных, созидательных областях деятельности и делает...

— Почему сицилийцы почитают Мадонну больше, чем Христа? — спросил он. Бьянко пожал плечами. — Иисус, в конце концов, был мужчиной, то есть полностью ему доверять нельзя.

Омерта

Марио Пьюзо

Это последний роман автора знаменитых бестселлеров о мафии «Крестный отец» и «Последний дон», послуживших основой для нашумевших кино-телевизионных фильмов. Его действие разворачивается в Нью-Йорке, куда после смерти отца, великого сицилийского мафиозо дона Дзено, попадает его сын, Асторре. Воспитанный ближайшим помощником Дзено доном Раймонде Априле, Асторре становится, когда приходит время, защитником его детей, состояния и интересов. Следуя кодексу чести мафии, омерте, он начинает войну с...

Предавая мужа с любовником, жена становится троянским конем в политической структуре клана. Она может выдавать секреты, она дает любовнику власть над cosca мужа. Она — вражеский лазутчик. И любовь не может служить оправданием такому предательству.

Омерта

Марио Пьюзо

Это последний роман автора знаменитых бестселлеров о мафии «Крестный отец» и «Последний дон», послуживших основой для нашумевших кино-телевизионных фильмов. Его действие разворачивается в Нью-Йорке, куда после смерти отца, великого сицилийского мафиозо дона Дзено, попадает его сын, Асторре. Воспитанный ближайшим помощником Дзено доном Раймонде Априле, Асторре становится, когда приходит время, защитником его детей, состояния и интересов. Следуя кодексу чести мафии, омерте, он начинает войну с...

— Мы все воспитаны в разных культурных традициях, и шкала ценностей у каждого из нас своя. Мы должны притираться друг к другу. Тиммона — американец, ему не чужда сентиментальность.

Омерта

Марио Пьюзо

Это последний роман автора знаменитых бестселлеров о мафии «Крестный отец» и «Последний дон», послуживших основой для нашумевших кино-телевизионных фильмов. Его действие разворачивается в Нью-Йорке, куда после смерти отца, великого сицилийского мафиозо дона Дзено, попадает его сын, Асторре. Воспитанный ближайшим помощником Дзено доном Раймонде Априле, Асторре становится, когда приходит время, защитником его детей, состояния и интересов. Следуя кодексу чести мафии, омерте, он начинает войну с...

Видите ли, я тоже порой ловлю себя на желании быть слепым к фактам жизни и жить иллюзиями и вымыслами. Они лживы, насквозь лживы, они противоречат здравому смыслу. И, несмотря на это, мой разум подсказывает мне, что высшее наслаждение в том и состоит, чтобы мечтать и жить иллюзиями, хоть они и лживы. А ведь в конце-то концов наслаждение – единственная наша награда в жизни. Не будь наслаждения – не стоило бы и жить. Взять на себя труд жить и ничего от жизни не получать – да это же хуже, чем быть трупом. Кто больше наслаждается, тот и живет полнее, а вас все ваши вымыслы и фантазии огорчают меньше, а тешат больше, чем меня – мои факты.

— Я читаю бессмертие в ваших глазах, — отвечал я и для опыта
пропустил «сэр»; известная интимность нашего разговора, казалось мне,
допускала это. Ларсен действительно не придал этому значения.
— Вы, я полагаю, хотите сказать, что видите в них нечто живое. Но это живое не будет жить вечно.
— Я читаю в них значительно больше, — смело продолжал я.
— Ну да — сознание. Сознание, постижение жизни. Но не больше, не бесконечность жизни.
Он мыслил ясно и хорошо выражал свои мысли. Не без любопытства оглядев меня, он отвернулся и устремил взор на свинцовое море. Глаза его потемнели, и у рта обозначились резкие, суровые линии. Он явно был мрачно настроен.
— А какой в этом смысл? — отрывисто спросил он, снова повернувшись ко мне. — Если я наделен бессмертием, то зачем?
Я молчал. Как мог я объяснить этому человеку свой идеализм? Как передать словами что-то неопределенное, похожее на музыку, которую слышишь во сне? Нечто вполне убедительное для меня, но не поддающееся определению.
— Во что же вы тогда верите? — в свою очередь, спросил я.
— Я верю, что жизнь — нелепая суета, — быстро ответил он. — Она похожа на закваску, которая бродит минуты, часы, годы или столетия, но рано или поздно перестает бродить. Большие пожирают малых, чтобы поддержать свое брожение. Сильные пожирают слабых, чтобы сохранить свою силу. Кому везет,
тот ест больше и бродит дольше других, — вот и все!

Ударить на день раньше – значит ударить мимо цели.