Приветствую тебя, повелитель, и призываю всем сердцем.
Я долго боролся за ее жизнь, но к чему привели мои усилия? Одно человеческое существо вступило в этот мир, другое его покинуло. Гордиться нечем.
Помните, что магия идет не только от головы, но и от сердца, и все, что вы делаете, надлежит совершать с любовью, радостью или по зову праведного гнева.
Следуя этому правилу, мы видим, что магия есть нечто большее суммы выученных заклинаний. Она для нас, как полет для птиц, ибо приходит из неизведанных глубин наших сердец. И тогда творя магию, мы исполняемся радости, словно птицы, парящие в бескрайнем небе, и понимаем, что магия присуща человеку, как птицам присущ полет.
...в тяжелую минуту волшебник способен творить магию, которой никогда не учился и о которой слыхом не слыхивал.
Она была словно дом, сквозь который прошел вихрь, срывая двери с петель и сметая все на своем пути.
"Должно же быть в жизни что-то хорошее. Кроме самой жизни."
"«Когда женишься до двадцати, то женишься не на женщине, а на своих фантазиях»."
— Ты зачаровала их, что ли? — требовательными спросил Мирнатиус, когда между придворными возникла пауза. Двое желторотых юнцов примерно одного ранга взахлеб спорили с распорядителем, кто из них первым предстанет перед царицей.
Я не собиралась делиться с ним секретом своей привлекательности. Подавшись к нему с заговорщицким видом, я прошептала:
— Моя матушка была волшебница. И перед смертью она преподнесла мне три чудесных дара. — Мирнатиус тоже подался ко мне и слушал. — Первый — ум, второй — красота. А третий состоит в том, что глупцы не замечают ни того ни другого.
Он вспыхнул.
— При дворе глупцов полно, — огрызнулся он. — Так что третий дар у тебя с подвохом.
Лена очень любила дочь, обожала, как она поет, только если это были чужие песни. А в песнях Веры Лена вместо слов слышала: «Я ничего не читала, даже из школьной программы, я путаю одеть-надеть, я ставлю ударения, как мне удобнее, господи, я слегка переделала ‘Лавину” Коэна, но никто этого не заметит, потому что у него песня печальная, а у меня слегка в мажоре и гораздо выше, у меня очень маленький словарный запас, но зато я пою с душой и про любовь, а чтобы никто не забыл, что я пою с душой и про любовь, у меня в каждой песне буквально все утыкано словами “душа»” и “любовь”».
Мне знакомы чувства того, кто пытается ходить, лишившись ноги. Я никогда не избавлюсь от ощущения, что должно быть что-то, чего нет и уже не будет, сколько ни проси. В моей жизни возникла прореха - нет, не прореха, а огромная дыра, и ее ничем не заполнить, никак не закрыть.
Но мертвые продолжают жить в нашей памяти. Думаю, такова истинная природа призраков.
Сэр Реджинальд верит во власть и силу. Он мэр и думает, что дело олдермена[3] – принимать решения и требовать их исполнения. А когда мэром был твой отец, он говорил, что дело олдермена – править городом и служить городу.
Ей просто нужна твердая рука, – пояснил сэр Реджинальд. – То есть порка?
Кингсбриджские протестанты были этаким наполовину тайным кружком – все знали, что они есть, и многих могли бы назвать поименно, однако их существование в открытую не признавалось; точно так, подумалось Неду, как с теми мужчинами, что любят мужчин, а не женщин.
Вдобавок гость явно привез какие-то новости, а Элис была поистине одержима новостями. Она сызмальства внушала сыновьям, что знания способны принести богатство – или уберечь от разорения.
Барни немного знал историю Испании. В 1492 году Фердинанд и Изабелла – los reyes catolicos, католические короли – потребовали от проживавших в стране иудеев либо безоговорочно обратиться в христианство, либо покинуть Испанию. Позднее перед столь же однозначным выбором поставили мусульман-мавров. Синагоги и мечети перестроили в христианские церкви. А что касается протестантов, лично Барни в Испании таких не встречал.
А Бетси продолжала:– Педро Руис, – она кивнула в сторону сеньора Руиса и его дочери, – читает сочинения Эразма и спорит с архидьяконом Ромеро о богословских вопросах.– Но ведь Педро и Эбрима ходят к мессе! – упорствовал Карлос.– Алонсо скажет, что они предаются языческому разврату у себя дома, за плотно закрытыми ставнями и крепко запертыми дверями.– Ему понадобятся свидетели.– Зачем? Еретики сами сознаются.Карлос озадаченно покачал головой.– С какой стати?– Ты признаешься в чем угодно, если тебя раздеть догола и связать так туго, что веревки начнут рвать кожу и отделять плоть от костей…
Как говорится, братство через брак нужно подкармливать лестью и подпаивать похвалой.
Чуть погодя Ролло узнал слова – в сарае читали «Отче наш». По-английски. Ересь, откровенная ересь.
Нед наконец сообразил, в чем дело: Филберта пытали, должно быть, растягивали на дыбе. Привязали за запястья к двум планкам, а ноги обмотали веревкой, другой конец которой тянулся к шестерне. Когда шестерню вращали, эта веревка затягивалась, и тело жертвы подвергалось мучительному растяжению. Такую пытку церковь применяла широко, ибо духовенству запрещалось проливать кровь.
Я замираю. Я не могу дышать. Я не могу сглотнуть. Я не могу бежать. Я просто сижу и жду, когда спадет маска
-Нет,- говорю я на секунду сжимаю ее руку, чувствуюя при этом, как она напрягается. -Конечно, он не убивал. Коннор, его забрали в полицейский участок, потому что обнаружили, что он связан с нами. По прошлым временам.Ланни отодвигается, прижимаясь к дверце машины.Я вижу, что Коннор тоже вжимается в кресло.-По прошлым?-тихо переспрашивает мой сын, и голос его слегка дрожит. -Ты имеешь в виду -когда мы были другими людьми?-Да. -Я чувствую виноватое облегчение от того, что мне не нужно подводить к этому. -Когда мы жили в Канзасе. Его сестра... его сестра была одной из тех, кого убил ваш отец.
Те, кого никогда не травили, всегда думают, что непременно должен быть повод. «Неужели к тебе пристают ни с того ни с сего? Наверняка ты их чем-то провоцируешь!» Но травля устроена иначе. И Эльсу изводят только потому, что она находится рядом в данный момент времени, вот и все. Сам факт ее существования и есть провокация, этого достаточно.
Тем, кого никогда не травили, это объяснять бесполезно. Все равно что объяснять светлым головам, которые думают, будто заячьи лапки приносят удачу, потому что если бы лапки действительно приносили удачу, то оставались бы у зайцев.
"От стремянки толку мало. Она слишком шаталась. Придется нам поднять кого-нибудь наверх в ковше трактора, сказал дед. Крёлле вздохнула, ей надоело развеваться на ветру.
Мама явилась домой в самый неподходящий момент. Дед сидел в кабине тарахтящего трактора и сосредоточенно вымерял верное расстояние между ковшом и флагштоком. Минда что есть силы вцепилась в край ковша. Снаружи к дверце кабины прицепился Магнус и отдавал команды. На взгорке перепуганная иностранная девочка из Голландии успокаивала зашедшегося в лае пса. А на садовом столе стояла Лена и снимала происходящее, улыбаясь во все лицо.
Я мертвой хваткой держался за рукоятку и надеялся только, что драматичный вид младшей дочери на флагштоке отвлечет мамино внимание от следов трактора, проехавшего по половине цветников.
- Царица небесная, что здесь творится?! - закричала мама.
- Трилле и Лена делают доклад по литературе, - объяснил Магнус.
Нет, не разрешат Крёлле бросить продленку, подумал я."
Ричард Фейнман, доктор наук Научного центра здоровья при Университете штата Нью-Йорк, сказал об этом так: «Ради борьбы с эпидемией ожирения нам придется отказаться от многих устаревших идей, которые оказались непродуктивными. Подход “калория — это всего лишь калория” может стать хорошим началом». Делая идею подсчета калорий легкой для восприятия, нам говорили, что все калории одинаковы. Давайте применим тот же прием (не принимающий во внимание качество) к субстанции, необходимой для нашего здоровья, — воде. Если вы испытываете чувство жажды, станете ли вы пить из грязного ручья или мутной лужи посреди дороги? Конечно, не станете: дело ведь не просто в утолении жажды, качество воды для вас тоже значимо. Когда речь идет о луже, выход не в том, чтобы выпить из нее меньше жидкости, а в том, чтобы выпить более чистую воду. С нынешней эпидемией ожирения — аналогично: решение заключается не в том, чтобы меньше есть, а в том, чтобы потреблять высококачественную пищу.
Метод подсчета калорий неэффективен не только потому, что он противоречит элементарным законам биологии, но и потому, что не все калории одинаковы.
Их подсчет основывается на предположении, что наш организм работает как чашечные весы: они не измеряют качество, только количество — 1 кг пуха на них весит столько же, сколько 1 кг свинца. На наших «внутренних» весах 300 ккал овощей должны быть равны 300 ккал макарон.
Однако проблема в том, что организм — не весы.
Давайте посмотрим на ситуацию по-другому. Если в течение 30 лет вдыхать грязный воздух, на нашу респираторную систему это окажет совершенно иной эффект, чем если бы мы 30 лет вдыхали чистый воздух. Точно так же 2000 ккал низкокачественной пищи, попавшие в организм, скажутся на нашем весе иначе, чем то же количество калорий высококачественной пищи.