— А тебе надо поспать, эри, — девочка снова провела палочкой по решетке, и та мягко зазвучала, словно лютня. — Я так думаю. Когда я не знаю, что делать, то просто засыпаю…
— Хорошие манеры сильно мешают, когда приходится выживать.
" включил телевизор, стоящий на холодильнике, и посмотрел программу новостей со всякими катастрофами, многочисленными убийствами и террористическими актами. Но когда стали показывать крупным планом депутатов госдумы, испугался и переключил на другую программу, но там демонстрировали целый кабинет министров! Господи!! Илья испугался еще больше. По третьей программе шел балет "Лебединое озеро", и Илья решил оставить балет"
"– Вот на кого мода, вот кого любят девушки. Модники стригутся под бандитов. Знакомством с бандитами гордятся. Пожимая руку насильнику, убийце и садисту, молодые парни оказываются на вершине блаженства. Вот эта заплывшая жиром физиономия с характерно узким лбом, за толстой кожей которого идут никому не известные, но очень примитивные процессы (их даже не назовешь мыслительными), является предметом зависти. Ведь лучшая похвала молодому человеку: ты похож на бандита! И это звучит гордо. Девушки мечтают найти себе бандита, чтобы сделаться его содержанкой, или о сверхзаработках гордой, раскованной и свободной проститутки."
– А про неприятности на работе я тоже не ошибся? – продолжил допрос сосед.
– Отчасти, – буркнула Полина. – В определенном смысле…
– А именно? – любопытство его казалось искренним.
– Была работа – были неприятности. Теперь нет, – коротко пояснила Полина.
– Поня-а-атно, – протянул мужчина. – Завидую я вам…
– Да что вы говорите?
– Я завидую временно безработным согражданам. Когда впереди маячат перемены, хочется жить…
Пустота, образовавшаяся в ней, странным образом переплеталась с очередной песней «Заводных сердец…». Матиас не ошибся, когда сказал, что эта группа ей понравится. Особенно сейчас. В момент безысходности. В момент осознания собственного угасания. В момент, когда от тишины, звенящей внутри тебя, закладывает уши – и только музыка может тебя понять, заполнив собой пропасть между душой и реальностью, в которой зияет огромная дыра.
Наверное, в жизни каждого есть люди, с которыми нужно общаться словами, и люди, с которыми разговариваешь тишиной. Достаточно просто быть рядом, чтобы между вами не прекращался беззвучный диалог, понятный только вам двоим.
– Эй! Что ты де... Оливер, куда ты меня несешь?! – Домой. – Но... Мой дом в другой стороне! – Так я несу тебя к себе домой.
Видимо, о смерти страшно думать лишь тогда, когда она не твоя.
– Знаешь, ты нравишься мне все меньше и меньше. – То, что я вообще тебе нравлюсь, уже удивительно!
Один из самых больших страхов, который появляется вместе с рождением ребенка – это страх сделать его несчастным
– Бэмби, у тебя есть мечта? – Том Хиддлстон. Без сомнений.
Порой не столько больно от того, что уходит от нас, как от того, что с нами остается.
Смерть – это часть жизни, дорогая. В ней нет ничего плохого для того, кто уходит, ведь вся боль достается тем, кто остается.
Если не сейчас, то когда?
Ведь мир такой, какой он есть, а не такой, каким мы хотим его видеть.
Я уже достаточно стар, чтобы говорить о подобных вещах с определенным знанием дела, ведь я видел всякое. И знаешь, жизнь с возрастом не становится понятнее или проще. Возможно, ты не поверишь, но это именно так. Один из самых важных уроков, который преподнесла мне жизнь – люди умеют удивлять. В нужный момент они могут переступить через себя, чтобы сделать шаг тебе навстречу.
Было что-то магнетическое в этом мире мелочей, которые заполняют пространство. Мелочей, на которые сразу не обращаешь внимания, находясь в постоянной спешке. Как ни крути, но все состоит из маленьких деталей, и пока ты не начнешь их замечать – не увидишь всей красоты этого мира.
– Ты никогда не замечал, что между людьми и звездами много общего, – прошептала Хельга. – Чем ярче они сияют внешне, тем больше тьмы скрывается внутри. – Ты имеешь в виду, что тем больше в них зла? – Уточнил Оливер. – Нет, не зла. Просто тьмы. Тьма сама по себе не имеет ничего плохого, такой делаем ее мы сами.
Тебе еще только предстоит узнать, что случайности не случайны.
Повисло молчание. Именно то неловкое молчание, которое превращает воздух в густой кисель. Когда оно наступает, душа уходит в пятки, а все тело цепенеет, будто за пазуху вылили кружку ледяной воды. Принято ведь считать, что молчание – знак согласия... Довольно неоднозначное утверждение, вам не кажется? Да и согласие тоже бывает разным: «Да, ты меня бесишь», «Да, я ненавижу твою идиотскую музыку», «Да, катись ко всем чертям». Но как показывает опыт, в большинстве случаев такое молчание просто означает «Нет», которое ничем не лучше фраз вроде: «Нет, я тебя не люблю», «Нет, мне не нравятся твои друзья», «Нет, я ничем не могу помочь. Она скоро умрет ». Как ни крути, а такое вот неловкое молчание – дерьмо собачье.
Один год. Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Тридцать один миллион пятьсот пятьдесят шесть тысяч девятьсот двадцать шесть секунд. Один миг. Одна вечность. Вот, все это время, что у нее осталось. И не секундой больше.
Когда тебе говорят, что ты умираешь, возникает довольно странное ощущение. С одной стороны, ты понимаешь, что все происходит на самом деле, но часть тебя уверена, что это какая-то нелепая шутка. Вот стоит лишь немного подождать, и все рассмеются, выдохнут с облегчением, и заведут разговор на совершенно другую тему, словно ничего и не было. Когда тебе говорят, что ты умираешь, ты каким-то странным образом уже готова к этому. Ведь, в общем, мы все умираем... рано или поздно. Только в подобном случае ты уже знаешь, что это случиться рано. И ты удивляешься лишь потому, что это не входило в твои планы на ближайшие лет так семьдесят.
Сироты умирают от любви… Они хотят любить, но некого. Они хотят, чтобы любили их, но некому.
– Очередная история о любви? – Солнышко, в этом мире все истории о любви...