— Мне нравится, когда ты светишься. Это все равно, что иметь свой собственный фонарик.
-Ты мне нравишься, Дэймон. Ты заноза в заднице и наглец, но ты мне нравишься. Я ответил коротко, ухмыльнувшись: - Никто не может устоять перед моим обаянием.
Брак. Дети. Инопланетяни в Вегасе. Долбаный мир подходил к концу.
Я спалю мир дотла, что бы спасти её.
— Вы думали, что можете остановить меня? — Энергия вылетела из меня, врезаясь в дверь позади него, срывая ее с петель. — Чтобы спасти ее, я спалю мир дотла.
-... В одной неделе сто шестьдесят восемь часов. В году около восьмидесяти семи сотен часов, и знаешь что? Она улыбнулась. - Что? - Я хочу проводить каждую минуту, каждый час с тобой. Я и сам не мог поверить, что несу такую ерунду, но, с другой стороны, я говорил истинную правду. - Я хочу измерять ценность секунд и минут в году с тобой. Я хочу десятилетия часов, так много, что не могу их сосчитать.... ...- Ты хочешь этого? - спросил я. - Да. Хочу. Ты знаешь, что хочу. - Хорошо, - я заулыбался. - Тогда выходи за меня замуж.
Смерти накапливались, одна за другой. Было трудно не принимать все на свой счет. Винил ли я себя? Черт возьми, нет. Бесило ли это меня и заставляло ли желать облить все здание бензином и закидать спичками? Черт, да.
Поцелуем, я поймал ее слезу. — А я не собираюсь позволить тебе сделать это самостоятельно. Ты моя — ты все для меня, Кэт. При звуке ее мягкого вдоха я снова улыбнулся. — Ну же, Котенок, ты, правда, ожидала от меня меньшего? Я люблю тебя.
Дэймон изогнул бровь. — Еще один фанат. У меня они везде.
Ее глаза заблестели. Я не жду нормальной жизни, я просто жду жизни с тобой.
Я спалю мир дотла, что бы спасти её.
— Арчер не человек, Ди.
Она нахмурилась сильнее.
— Так он гибрид? Понятно.
— Э, нет. Он, ну, он кое-что иное. Он то, что они называют истоком — ребенок Лаксена и гибрида.
Когда до нее дошло, она пожала плечами.
— И что? Я — инопланетянка, я не склонна критиковать.
На это я улыбнулась, довольная, что она проявила интерес к парню после Адама.
— Что ж, есть еще кое-что. Я была бы осторожна с тем, о чем при нем думаешь.
— Почему?
— У истоков есть некоторые странные способности, — объяснила я, наблюдая, как ее глаза превращаются в блюдца.
— Он может читать твои мысли, когда ты об этом даже и не знаешь.
Лицо Ди из бледного превратилось в ярко-вишневое.
— О, Боже.
— Что?
Она ударила себя руками по лицу.
— Ну, все время, что мы находились внизу, я воображала его обнаженным
- Я спрашивала ее перед выпускным, боялась ли она возвращаться обратно на Mount Weather. - Что она сказала? - Она сказала, что боялась, но, Дэймон, она была такой храброй. Она даже рассмеялась, и я сказала ей... Я сказала ей быть осторожной и держать вас с Доусоном в безопасности, и ты знаешь, она ответила, что будет, и она так и сделала. Христос. Ладонью я потер свою грудь, где, по ощущениям, образовалась дыра размером с кулак.
- Ты должен понять, что мы сделали то, что сделали, потому что любим тебя. - Но я люблю ее. Я жалел, что не говорил этого чаще, особенно Кэт. Забавно, как подобное дерьмо оборачивается в итоге. Пока ты погружен во что-то, ты никогда не говоришь или не делаешь того, что нужно. Всегда после свершившегося, когда уже слишком поздно, ты понимаешь, что должен был сказать или сделать.
— Боги! — раздался потрясенный мужской голос за нашими спинами. Обернувшись, я с улыбкой посмотрел на группу Стражей. — Да-да?
Мужчина должен быть в состоянии самостоятельно решить проблему, в противном случае его перестанут уважать.
Воин не должен намеренно искать неприятностей, ибо это неразумно, а воину следует быть разумным.
уничтожить то единственное, что связывает тебя с человеком, без которого не сможешь жить, сможет не каждый. Да никто не сможет. Это противоестественно. Как самому себе выдрать сердце из груди.
Повернуть бы время вспять, он бы бросил её там, на мокром, грязном асфальте. А ещё лучше, переехал бы к хуям.
Акулы, Мартин, — это все равно что бандиты, убийцы, в них есть что-то дикое, злобное, неотвратимое, и люди реагируют на тех и других одинаково.
— Погодите, шеф, — попросил Хупер, — вы хотите во что бы то ни стало отомстить какой-то рыбе. Но ведь акула — не зло. Она не убийца. Она в плену своих собственных инстинктов.
У акулы есть все, что может привести в восторг ученого. Они красивы, боже, как они красивы! Акула — это невероятно четкий, удивительно отлаженный механизм. Они грациозны, как птицы, и непостижимо загадочны, как и любое другое существо на земле. Никто не знает, сколько они живут и каким инстинктам — за исключением голода — подчиняются. Существует более двухсот пятидесяти разновидностей акул, и как сильно отличаются друг от друга! Бывает, что ученый всю свою жизнь бьется над разгадкой тайны акулы, он уже готов сделать какие-то определенные обоснованные выводы, но тут какой-нибудь новый факт сводит на нет всю его прежнюю работу. В течение двух тысячелетий люди пытались найти эффективное средство, которое отпугивало бы акул. Но так ничего и не нашли.
В позе «мы люди простые» было очень много от социальной агрессивности, которая обычно соединяла богатство с изнеженностью, а бедность (до определенного предела) — с честностью. Эту позу Броди считал отвратительной и глупой.
Мы всегда невольно приукрашиваем прошлое. Потом, в будущем, будем так же думать о настоящем. Когда слишком часто вспоминаешь минувшие радости, становится грустно. Начинает казаться, что так хорошо, как раньше, тебе уже никогда не будет.
Но грань между естественным и сверхъестественным очень зыбкая. Естественные явления, как правило, имеют логическое обоснование. Однако многое просто невозможно научно объяснить. Скажем, плывут друг за другом двое юношей, акула появляется сзади, минует отставшего и набрасывается на парня, который вырвался вперед. Почему? Может, они пахнут по-разному. Может, первый шумно бьет по воде руками. Предположим, второй парень, тот, на которого не напала акула, бросается на помощь товарищу. Рыба может не тронуть его, даже отплыть в сторону, не переставая при этом терзать жертву. Считается, что белые акулы предпочитают более прохладную воду. Тогда почему одну такую тварь, подавившуюся человеческим трупом, нашли у берегов Мексики? В некотором смысле акулы подобны смерчу, который обрушивается на определенное место. Он сносит один дом, но внезапно меняет направление и не трогает соседний. Владелец разрушенного дома удивляется: «Почему досталось именно мне?» Хозяин, которому повезло, благодарит судьбу: «Слава богу».