1. Почти для любой русской бабы нормальные отношения - своего рода шок.2. Если у тебя в детстве не было велосипеда, то, даже если, повзрослев, ты купишь себе десять штук, всё равно останешься ребёнком, у которого не было велосипеда.3. Почему-то "разлюбить" у нас приравнивается к "предать". Поэтому, даже если человек уходит прилично, без предварительных многоугольников, не выставляет никого с голой жопой на мороз и просто честно сообщает, что больше не хочет быть вместе, он всё равно будет записан в разряд говна сраного.4. Основная часть мужских боязней - социальна. Мир навешивает огромное количество ярлыков и обязанностей на представителей мужского пола и строго следит за их выполнением. Особенно стараются барышни, загоняя своими категоричными суждениями проблему ещё глубже. Как только что-то не так - не мужик.
Человек всегда чувствует фальшь. Да, он не сможет объяснить, что именно не так, но ощущать привкус подделки не перестанет.
Мы меняемся и развиваемся. Невозможно дойти до какой-то точки и замереть там навечно. Чего-то не знать, не уметь, чем-то не обладать в данный момент времени-совершенно нормально.
Ты - взрослый человек! Это неоспоримый факт. Единственный, кто обязан делать тебя счастливым, драться за тебя, защищать тебя, заботиться о тебе, - ты сам. Как только начнешь воспринимать жизнь через призму этого убеждения - все начнет налаживаться.
Каждый человек, без исключения, априори достоин счастья и классной жизни. Их не нужно заслуживать страданиями, терпением, хаванием говна.
Вы верите в обезьяну в человеке. А я верю в бога в человеке.
Штирлиц отошел к окну и тихо спросил Эрвина:
– Ты проверял, они тебе не всадили какую-нибудь штуку в отдушину?
Все громилы и подлецы слезливы. Это у них такая форма истерии, подумал Штирлиц. - Слабые люди обычно кричат или бранятся, а громилы плачут. Слабые - это я неверно подумал. Добрые - так сказать вернее. И только самые сильные люди умеют подчинить себя себе.
– Мюллер, – ответил он, – слушает вас.– «Товарища» Мюллера приветствует «товарищ» Шелленберг, – пошутил начальник политической разведки. – Или вас больше устраивает обращение «мистер»?– Меня больше всего устраивает обращение «Мюллер», – сказал шеф гестапо. – Категорично, скромно и со вкусом.
Фанатизм никогда не дает окончательной победы. Фанатики могут победить - на первых порах. Они никогда не удержат победы, потому что они устанут от самих себя.
"У них не едят простую сметану, - подумал Штирлиц. - А у нас мечтают о простой корке хлеба. А здесь нейтралитет: восемь сортов сметаны, предпочитают взбитую. Как, наверно, хорошо, когда нейтралитет. И для человека, и для государства...
-Который час? - спросил Штирлиц.
- Около семи...
Штирлиц усмехнулся: "Счастливая девочка... Она может позволить себе это "около семи"...
Самые счастливые люди на земле те, кто может вольно обращаться с временем, ничуть не опасаясь последствия...
Последовательность целей- удел гения, действия которого подчинены логике. А бесконтрольная маниакальность фюрера, жившего в мире созданных им иллюзий, обрекла германскую нацию на трагедию.
- Прежде всего мы забыли самих себя, - ответил Штирлиц, - как пальто в гардеробе после крепкой попойки на пасху.
Я люблю молчунов… Если друг молчун – это друг. Ну а уж если враг – так это враг. Я таких врагов уважаю. У них есть чему поучиться.
– Я всегда жалею адъютантов, – сказал Штирлиц, – им постоянно нужно сохранять многозначительность: иначе люди поймут их ненужность.– Вы не правы. Адъютант очень нужен. Он вроде красивой охотничьей собаки: и поговорить можно между делом, и, если хорош экстерьер, другие охотники будут завидовать.
Это свойство русского человека за границей – считать соплеменника товарищем, а знакомого, пусть даже случайного, - закадычным другом – тоже было точно подмечено Штирлицем…
Критиковать и злобствовать всегда легче. Выдвинуть разумную программу действий - значительно сложнее.
– А почему вы не видите для себя другого выхода – трудиться вместе со всеми?– Что вы называете «трудиться»?– Таскать камни для того, чтобы строить храмы науки, – хотя бы.– Если человек, кончивший богословский факультет, нужен обществу только затем, чтобы таскать камни, то мне не о чем говорить с вами. Тогда действительно мне лучше сейчас вернуться в концлагерь и сгореть там в крематории…– Я лишь ставлю вопрос: а если? Мне интересно послушать ваше предположительное мнение – так сказать, фокусировку вашей мысли вперед.– Вы считаете, что человек, который обращается к пастве с духовной проповедью, – бездельник и шарлатан? Вы не считаете это работой? У вас работа – это таскание камней, а я считаю, что труд духовный есть мало сказать равноправный с любым другим трудом – труд духовный есть особо важный.
Сторож не знал, что Штирлиц – из СД, и был твердо уверен, что коттедж принадлежит либо гомосексуалистам, либо торговым воротилам: сюда ни разу не приезжала ни одна женщина, а когда собирались мужчины, разговоры у них были тихие, еда – изысканная и первоклассное, чаще всего американское, питье.
Мюллер хмыкнул:
- Я всегда жалел, что вы работаете не в моем аппарате. Я бы уж давно сделал вас своим заместителем.
- Я бы не согласился.
- Почему?
- А вы ревнивы. Как любящая, преданная жена. Это самая страшная форма ревности. Так сказать, тираническая...
Характер человека лучше всего узнается в споре.
Пьяный воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером злую шутку.
Он воспитывался в штабе у Геринга. А тот, кто работает под началом какого-нибудь вождя, обязательно теряет инициативу. И ловкость приобретает, и аналитиком становится, но теряет способность принимать самостоятельные решения.