"Поворачиваю голову и вижу, как из автобуса вылетает Гуляев и отряхивает себя, будто в паутину залез.
А мне смеяться хочется, смотря на выражение его лица. Да и пожалеть немного. Вон как глазки бегают.
— Сонь, страшный ты человек, — комментирует друг, глядя на то, как Гуляев, сжав кулаки, в нашу сторону идет. — Парень и месяца с тобой не прожил, а уже глянь, как сдал.
— Отстань.
— Чего — отстань? Жил себе парень, не тужил, а потом вздумал тебя на плече покатать, и все. Машины нет, квартиры нет, привет общественному транспорту. Ты как лампа Аладдина, только наоборот. Из нее джинн выскакивает и желания исполняет, а ты все отбираешь."
"— Ворчать потом будешь. А сейчас… Слабо меня накормить?
Че-го?
Думаете, он пошутил? Не-а. Я все надеялась, что стоит нам переступить порог квартиры, как он тут же на пол шмякнется и захрапит. Надежда умерла первой. Вера еще шевелилась, когда мы в гостиную зашли. Но когда Евсей двинулся в сторону кухни, то и она отошла в мир иной. Любовь? Я без понятия, где носит эту тетку, но к нам она не заглядывала. Точно-точно."
"Не-е-е. Фигня все это. Какая к черту любовь? Так, физиология. Целуется он классно. А поцелуи — они как конфеты. Их просто хочется."
"— Беги в постель, Пантера. Лучший специалист по изучению женской хвори, так уж и быть, вылечит тебя.
— Иными словами — озабоченный.
— Одно другому не мешает. Забыла, как я в детстве мечтал стать врачом и лечить людей?
— Ты хотел стать патологоанатомом и создать армию зомби, чтобы они меня сожрали.
— Радуйся, теперь я хочу сожрать тебя сам."
"Телефон разрывается от входящих звонков Евсея, но умная Соня каждый раз сбрасывает вызов, ехидно ухмыляясь при этом.
Господи, может человек отстать и перестать названивать? Честное слово, будто я не машину его угнала, а мать родную похитила."
Когда тебе кто-то дорог, нужно действовать в лучших его или ее интересах. Всегда. Без исключения.
Ни на минуту не задавайся вопросом, не чувствую ли я себя обделенной, выбрав тебя. Просто знай: ты вышел из моих снов таким, какой ты есть. И я не позволю тебе уйти.
Ты так глубоко вошла в мое сердце, так тесно переплелась с моей душой, что, как оказалось, меня без тебя не существует.
– Ты знаешь, что я люблю тебя? – спросил он.
Кивнув, она накрыла его щеку ладонью.
– Такой любовью, которая не заканчивается, а живет вечно, – проговорил он мягко. – Неважно, что ты уедешь в Финикс, а я на какое-то время останусь здесь. Мы снова найдем друг друга. Ты поняла меня, Саванна Кармайкл?
Две белые вороны нашли друг друга. Разве жизнь не странная штука? Разве любовь не великая вещь?
Быть может, ты выжил ради меня.
– Я выгляжу адски.
– Если ад выглядит именно так, то мне стоит пересмотреть свое представление о рае. Потому что я, похоже, серьезно его недооцениваю.
... тебя должны уважать, в противном случае ни о какой дружбе не может быть и речи. И чем больше ты унижаешься, стараясь кому-то понравиться, тем меньше тебя будут уважать!
Если кошачий бог существует, то он не внял моим молитвам.
— Ризолли, соблаговолишь ли ты принять мое сердце и стать спутницей по жизни? Принимать меня со всеми недостатками и заскоками, готовить мне, убирать и растить детей?
— Вы издеваетесь? — зашипела я и оглянулась. — Кто так предложение делает?
— Риза, он очень хочет полюбить тебя, чтобы ты была счастлива! — не унимался папуля. Лучше бы он так свою личную жизнь устраивал. — У тебя будет высокое имя в свете, тебя окружат почётом, сама королева будет говорить с тобой на равных!
— Она и сейчас говорит со мной на равных. Я же кронпринцесса, — резонно заметила я.
— Когда мы были маленькими, то договорились, что если я добуду зуб дракона, то Риза выйдет за меня замуж, — охотно пояснил он, поворачиваясь к подруге. — Правда, конфетка, — мне подмигнули и попытались обнять.
— Руки прочь, шушпанчик, — отпрыгнула в сторону. — Это было давно и я была ребенком.
— И что? — с обидой уставились на меня. — Мы же с тобой на руки плюнули и пожали друг другу. Так что, считай я твой жених.
«Человек хуже зверя, когда он зверь». Рабиндранат Тагор.
Во всём есть плюсы, главное — вовремя их заметить.
Погода была прекрасная, принцесса была несчастная.
Решил папуля вконец, отправить её под венец.
Подумав немного она, решила прибить жениха.
Любви не прикажешь. Ее невозможно предугадать. Она просто возникает — как искра, превращаясь в бурное пламя. И подготовиться к пожару невозможно. Он стихиен, он случаен и в то же время судьбоносен. Любовь уносит тебя прочь, заставляет обо всем забыть
Вот же... собака мужского рода!
Ещё в первые месяцы войны на Востоке мысли о гибели "Великой армии" в 1812 году кошмаром преследовали меня. Тогда мы рвались вперёд почти точно по тому же пути, по которому двигался на Москву Наполеон. Реку Березину наша дивизия форсировала в том же самом месте, где когда-то наполеоновская армия отчаянно отбивалась от преследовавшего противника.
Мрачные предчувствия, которые сжимали моё сердце в памятную светлую ночочь 1941 года при начале рокового похода в Россию и затем не раз терзали меня, когда я наблюдал зловещие бескрайние русские пространства, теперь самым ужасным образом сбывались.
Мы вроде продолжаем жить как ни в чем не бывало до тех пор, пока есть люди, с которыми можно жить.